Чтение онлайн

Я знала учение Отца Габриеля, я усердно училась. Согласно его словам, после того, как исправление закончилось, согрешивший был освобожден от ответственности за грех. Так, как если бы этого никогда не случилось. Но я не чувствовала себя свободной.

Однажды ночью, когда я прильнула к дальней стороне кровати, и все мое тело сотрясалось от приглушенных криков, я почувствовала тепло Джейкоба прямо за спиной. Я замерла, не в состоянии двигаться и, боясь, что он расстроится. Вместо этого, его руки вновь обхватили меня, и он спросил:

– Что случилось?

Я плакала слишком долго и не могла вымолвить ни слова. Все, что я могла сделать, это отрицательно покачать головой.

Осторожно он развернул меня к себе, и в темноте спросил меня о двух вещах:

– Кто ты? – и, - Кто я?

Я наклонила голову в бок, обдумывая его необычные вопросы. С заиканием, вдыхая воздух я ответила:

– Я Сара Адамс, а ты мой муж, Джейкоб Адамс.

Он нежно вытер мои щеки своими большими пальцами и потерся своим носом о мой. Тихо шепча, он сказал:

– Это все, что важно. Засыпай.

Несмотря на то, что это казалось слишком упрощенным, он был прав. Концентрируясь исключительно на нас, я свернулась в его тепле и устроила голову на его на груди. Со звуком его спокойного сердцебиения у моего уха, я заснула. Когда я проснулась на следующее утро, я вспомнила, что не смогла ответить ему в первый раз, и меня накрыло непреодолимое чувство вины и одиночества. Я ожидала выговора, больше вопросов о том, что произошло, или лекции о том, как все мои мысли принадлежали ему. Он не упоминал об этом.

В следующий раз, когда меня разбудило шипение дракона, вместо того, чтобы откатиться, я прижалась к нему и вспомнила его вопросы. Когда я чувствовала его ровное дыхание на моей голове, я напомнила себе, кем была я, и кем был он. Вскоре я снова заснула. Со временем драконы исчезли.

Хотя я знала, что должна поговорить с Джейкобом о моих кошмарах и чувстве вины из-за несчастного случая, мое мужество сделать это уменьшалось с каждым днем. В конце концов, если бы я следовала учению Отца Габриеля, то рассказала бы Джейкобу тотчас. Я была знакома со штрафами за неповиновение, я испытала их на себе не раз.

Только после того, как несколько ночей подряд я провела без сна, в то время как мы были одни в нашей квартире, Джейкоб снова спросил меня о том, что случилось. Он подвел меня к дивану и спокойно потребовал ответов.

– Сара, я ждал, чтобы ты сама рассказала мне. Очевидно, ты не сделаешь этого. Я не знаю почему, но я хочу получить ответы. Скажи мне, почему ты плачешь каждую ночь?

Я сделала глубокий вдох, желая сказать правду, но, несмотря на это, я боялась его реакции.

– Все началось с кошмаров. Кажется.
– Попыталась объяснить я.
– Они меня разбудили, но потом, мне кажется, это было чувство вины.
– Моя грудь вздымалась.
– Я все еще не могу поверить, что рисковала всем, тобой и нашими друзьями, взяв твой грузовик. Я не понимаю, зачем это сделала. Не думаю, что хотела, но, очевидно, я это сделала. – Из уголка моего глаза выкатилась слеза.

Он поднял мой подбородок. То, как он смотрел, обнажало мои чувства. Его нежные карие глаза обращались не только ко мне, но и к моей честности. Я не отводила взгляда. Плененная его объятиями, я нуждалась в том, чтобы он увидел мою искренность. Затаив дыхание, я ждала, пока его взгляд не сузится, а голос не станет безэмоциональным.

– Что говорит Отец Габриель об исправлении?
– Его глаза все еще искали мою честность, в то время как тон оставался полон эмоций.

Я выдохнула.

– Я знаю. Да. Я помню, что мы были изгнаны, а теперь мы вернулись. Я знаю, что это должно уйти.
– Неспособная опустить подбородок, я опустила глаза и зажала губу между зубами. Я призналась и теперь все, что я могла сделать - ждать наказания, которое я заслужила из-за того, что усомнилась в учении Отца Габриеля.

– Сара, это не то, что должно уйти. Оно уже ушло.

Я кивнула, и мое тело задрожало.

– Я верю, только...

Он поднял мои сжатые руки и раскрыл кулаки палец за пальцем, пока не смог поцеловать мои ладони. Затем большим пальцем он мягко высвободил мою губу.

– Почему ты так напряжена?

– Потому что я знаю слова Отца Габриеля, но я ими не живу. Если бы я следовала его учению, у меня не было бы этих мыслей, и я не знаю, что ты собираешься сделать.

– Как ты думаешь, что я должен сделать?

Мое сердце сжалось, и ужин, который мы только что съели встал комом в моем желудке. Я ненавидела, когда он спрашивал меня об этом. Эти простые вопросы возвращали ответственность обратно ко мне. Я её не хочу. Пусть она лежит на нем. Снова я пыталась опустить подбородок, но безрезультатно. Я вздохнула и добавила это к моим прегрешениям.

– А еще я утаила кое-что от тебя. Я не рассказала тебе кое о чем, что произошло несколько недель тому назад.

Его хватка на моем подбородке усилилась.

– Я не хотела, чтобы ты волновался, - поспешно добавила я.

– И давно ты себя так чувствуешь? Просыпаешься среди ночи, и ни разу не сказала мне об этом?

Я покачала головой.

– Не с той ночи, когда ты спросил меня, кто мы. Ну, только один раз, и тогда я сделала, как ты сказал: я напомнила себе о нас и осталась рядом с тобой. С тех пор ни разу.

Джейкоб выдохнул.

– Сара Адамс, о чем это тебе говорит?

– Что я должна быть наказана за то, что не сказала тебе раньше?

Его ладони скользнули по моим рукам, двигаясь вверх-вниз призрачным мягким прикосновением.

– Это говорит о том, что ты должна была сказать мне раньше, но нет, это не об исправлении. Это об учении. Мысли приходят и уходят, но замыкаться на них губительно. Ты позволишь им уйти, просто поделившись ими со мной. Если бы я наказывал тебя за твои мысли, разве ты делилась бы ими со мной?

Я не думала об этом.

– Несчастный случай, - продолжал он, - закончился, и теперь, когда ты поделилась своим чувством вины, все кончено. Я хочу все в тебе, - он дотронулся до моей щеки, - даже если это причиняет боль и заставляет тебя плакать. Отдай все мне. Когда оно станет моим, я не позволю ему причинить тебе боль, и не нужно больше извиняться за то, что было в прошлом. Забудь, как будто этого никогда не было.

Кивнув, я припала к его груди. Хотя, на мой взгляд, наша история была короткой, когда его руки обвились вокруг моих плеч, я знала, что я там, где должна быть. Моих прежних сомнений больше не было.

Мы шли через храм, Джейкоб замедлялся или останавливался, чтобы поговорить с другими последователями, а я замедлялась и останавливалась с ним. Когда мы пришли в комнату, где жены членов Комиссии и Собрания собрались для молитвы, он прикоснулся к моей руке, и я взглянула на него сквозь ресницы. Когда мои светло-голубые глаза встретились с его, мое сердце наполнилось его молчаливым сообщением. Я могла не помнить начало нашей совместной жизни, но мы нашли дорогу обратно. В переполненном коридоре, его карие глаза, слегка приподнятые вверх уголки губ, и пожатие его руки говорили больше, чем слова. Мерцание замши в его глазах и сдержанная улыбка говорили мне, что он любит меня, а хватка на моей руке предупреждала, чтобы я думала, прежде чем говорить. Я не нуждалась в предупреждениях, потому что у меня не было ни малейшего желания или намерения заслужить его наказание.