Чтение онлайн

Ошибки экспедиции в Балторо в 1936 г. были ясны и твердо решили принять их во внимание. Экспедиция должна быть легкой, подвижной и в то же время сильной. Душой всего стал Люсьен Деви, президент Французского альпийского клуба и Французской федерации горных исследований. Хотя он лично и не участвовал в экспедиции, Деви принимал самое деятельное участие в ее подготовке и организации. Руководителем экспедиции был Морис Эрцог, опытный альпинист, выросший в Шамони. Луи Лашеналь из Аннеси, Лионель Терре из Гренобля и Гастон Ребюффа из Марселя были известны как лучшие проводники и инструкторы альпинизма Шамони. В собственно штурмовую группу входили также отличные скалолазы Марсель Шац и Жан Кузи. Таким образом, штурмовая группа состояла из шести человек. Опытными и отважными восходителями были и остальные участники экспедиции: отличный кинооператор Марсель Ишак, экспедиционный врач Жак Удо и сотрудник французского посольства в Нью Дели Франси де Нуайель.

В состав экспедиции, следовательно, не были включены исследователи (кроме врача), не было, к сожалению, топографов и геологов. Это было главным образом альпинистское предприятие, но как таковое оно представлялось в высшей степени значительным: в борьбу включались восходители международного класса. Целью экспедиции являлось покорение Дхаулагири или Аннапурны, во всяком случае «первого восьмитысячника».

30 марта 1950 г. экспедиция вылетела с парижского аэродрома Орли специальным самолетом, на который был погружен весь ее багаж (около 3,5 т) [55] . С промежуточными посадками в Каире и Карачи экспедиция прибыла в Дели, где к ней присоединился Нуайель и уже 7 апреля пересекла индийско-непальскую границу у Наутанвы, последней станции железной дороги.

Всего несколько лет назад Непал, особенно его центральные области, был закрыт для европейцев еще в большей степени, чем Тибет. Теперь это в корне изменилось, современный Непал открыл свои двери для западных альпинистов, исследователей и техников. Правительство Непала не только любезно пригласило французскую экспедицию, но и обещало ей свою помощь, что сказалось сразу же у границы. По разбитым дорогам грузовики покатили через терраи, отравленные лихорадкой девственные леса у южного подножья Гималаев, к Бутвалу, первому селению в Непале. К вечеру восьмого апреля участники экспедиции добрались до Тансинга, малярийного городка с 5000 жителями, расположенного на последней гряде холмов, с которой предстояло спуститься в долину Кали-Гандак. Дальше маршрут шел как раз по долине этой реки, которая часто называется просто Кали, по старому оживленному караванному пути в Тибет. Однако идти все время вдоль русла реки нельзя, ущелье часто образует непроходимые теснины. Дорога то поднимается вверх, то спускается вниз; часто перепады высот весьма значительны. В основном путь шел по террасам, на которых расположены и деревни. Местность густо населена, рисовые поля тянутся высоко вверх.

17 апреля экспедиция прибыла в Баглунг, а вечером 21 апреля в Тукучу, деревню, в которой сначала было намечено организовать базу. Примерно 150 носильщиков, обслуживавших транспорт экспедиции до этого места, оказались честными людьми: были целы все грузы до единого, что частично явилось заслугой и непальского начальника транспорта Гхан Бикрам Рана. Тукуча (2500 м) — значительное селение с несколькими сотнями жителей тибетского происхождения, каменными домами и большим караван-сараем; это важный торговый пункт, где приходящие из Тибета караваны меняют свои грузы соли и буры на муку и чай.

Тукуча выгодно отличалась от мест базирования других гималайских экспедиций, так как экспедиция могла пополнять здесь свои запасы продовольствия, например покупать свежее мясо. Базовый лагерь был устроен на большой площади против караван-сарая и вскоре началась разведка местности. Разведывательные выходы длились от одного до восьми дней.

Уже на следующий день после прихода в Тукучу Кузи поднялся на склоны Нильгири («Синяя гора»), юго-восточнее Тукучи и за долиной Кали впервые увидел восточный склон Дхаулагири, длинный, страшно зазубренный юго-восточный гребень и бесконечный северо-восточный гребень, тянущийся к пику Тукуча. Хотя все это выглядело не слишком обнадеживающе, было решено произвести осмотр склона вблизи, и Лашеналь и Ребюффа в сопровождении проводника-шикари вышли в двухдневную разведку к восточному леднику. Но после ночевки на высоте около 4000 м они застряли среди гребней и обрывов пика Тукуча (6915 м). Оказал ось, что из Тукучи сначала надо пройти по основной долине и только после этого можно подниматься к восточному леднику.

Тем временем Эрцог и Ишак также отправились в путь, чтобы обойти с севера пик Тукуча и достигнуть северного склона Дхаулагири. При этом выяснилось, что карта, составленная индийскими топографами, представляет собой чистый продукт фантазии: истоки Дамбуш, правого притока Кали-Гандак, вливающегося в основную долину возле Тукучи, находились не на северных склонах Дхаулагири, а в цирке северо-восточнее пика Тукуча. Из этого цирка, окруженного подковой мощных известняковых стен, на запад вел перевал, на который и поднялись Эрцог, Терре и Ишак. Однако выигрыш от этого был невелик. Нужно было еще спуститься на ту сторону перевала, перейти огромную снежную мульду и подняться на вторую седловину. Но и оттуда открылся вид не на Дхаулагири, а на совершенно неизвестную до тех пор долину. Эта большая почти бесснежная долина, полого снижаясь, тянулась на северо-запад. Альпинисты вернулись в Тукучу разочарованными.

Начатое дело продолжили Терре и Удо в сопровождении нескольких шерпов. Была снаряжена настоящая маленькая экспедиция и принято решение не возвращаться до тех пор, пока не увидят легендарный северный склон Дхаулагири и не вынесут о нем суждения. Через две уже разведанные седловины они достигли «неизвестной долины» — куда бы могла она вести? — пересекли ее верховья и поднялись на третий перевал, с которого, наконец, увидели Дхаулагири. Но перевал и вершину разделял стиснутый огромными скальными стенами дико разорванный ледник, который давал начало Маянгди, многоводной реке, чье глубокое ущелье огибает массив Дхаулагири с запада и юга. По мнению Терре и Удо, не могло быть и речи о восхождении по крутой северной стене. Западный гребень выглядел несколько лучше, но подойти к нему было возможно из долины Маянгди, а не из Тукучи.

Тем временем кипела работа и на восточном склоне Дхаулагири. Эрцог, Лашеналь и Ребюффа с тремя шерпами, учитывая результаты первой разведки, сначала спустились по долине Кали, а затем выше селения Ларджунг начали подъем по боковой долине, ведущей к восточному леднику. Хорошая тропа вывела их на альпийские луга под языком ледника; на высоте около 4000 м нашлась хорошая площадка для лагеря. На следующий день они прошли меньше, чем намеревались — погода, которая регулярно менялась к худшему во второй половине дня, испортилась сравнительно рано. Пришлось спешно укрыться и разбить бивак в ледниковой мульде на высоте около 5000 м.

На третий день этой разведки с утра была снова хорошая погода. На восточном леднике все шло успешно до высоты примерно 5500 м, но затем путь преградила огромная ледяная стена. Чтобы преодолеть ее, нужно было рубить ступени и захваты для рук и забивать ледовые крючья.

Выше идти было сначала легче, но вскоре встретились первые широкие трещины, которые тянулись во всех направлениях и буквально рассекали ледник. Многократные попытки преодолеть их были безрезультатными. Группа застряла здесь и в конце концов повернула назад.

Через несколько дней Шац и Кузи атаковали левую сторону ледника, затем Терре и Удо — правую, но все было безуспешно. Путь по огромному ледопаду крутого и разорванного восточного ледника казался практически неприемлемым — особенно для группы с тяжело нагруженными носильщиками. Прежде чем покинуть восточный ледник — отказаться от этого варианта, как вынуждены были они отказаться от северной стены, — альпинисты поднялись на лыжах на седловину в нижней части юго-восточного гребня (около 5000 м). Отсюда удалось бросить взгляд на одну из страшнейших гималайских стен, южную стену Дхаулагири, высотой около 4500 м. По своему строению она напоминала северную стену Эйгера [56] , но была выше ее более чем в два раза. Этот приговор, принадлежащий одному из победителей стены Эйгера (Лашеналю), был достаточно убедителен. Южная стена «Белой горы» оказалась еще хуже, чем северный и восточный ее склоны, покорение Дхаулагири становилось все более проблематичным.