Чтение онлайн

Связано это с тем, что первой формой «внешнего обнаружения» (или «отчуждения») мышления Гегель — как и вся философия до него — считает Слово, Речь, Язык. «Слово» (в широком смысле) и оказывается у него первым «орудием», созидаемым «силой мысли». А грубо-материальное орудие (хотя бы каменный топор или рубило) — вторым и производным от Слова продуктом. Неопозитивизм рабски воспроизводит и поныне эту фундаментальную иллюзию гегелевского идеализма, как классической формы всякого идеализма в Логике вообще.

Дух «просыпается» вначале в стихии Слова, а затем, сделав внутри этой стихии все, что он мог, «переходит к делу», к воплощению своих результатов, добытых в «проговаривании», в диалектической беседе с «самим собой», — вовне, во внешнее пространство, в сферу «наличного бытия» и его «созерцания». «Теория и практика» тем самым ставятся в связь как раз обратную по сравнению с их «логической» и «исторической» последовательностью появления во времени. [24]

Поэтому-то кратко-схематическое выражение противоположности между Гегелем и Марксом состоит вовсе не в том, что Маркс «признает», а Гегель «не признает» практику как чувственно-предметную деятельность общественного человека в пространстве и времени (и как критерий истины), а в том, что у Гегеля весь процесс начинается и заканчивается в «чистом мышлении», т. е. в материале языка, а «практика» становится лишь «опосредующим звеном» и «серединой» между началом и концом процесса, — в то время как у Маркса дело обстоит как раз наоборот. История «духа» и начинается в лоне чувственно-предметной деятельности, и завершается в нем же, а «чистое (теоретическое) мышление» выступает уже как «опосредующая середина».

И если схема Гегеля выглядит как мышление — практика — вновь мышление (наученное горькими уроками своего «воплощения»), то схема Маркса будет выглядеть так: практика — мышление — вновь практика (но уже освещенная светом теоретической мысли).

Нетрудно заметить, что и там и здесь получаются циклы, и движение каждый раз возвращается к своему началу, но обогащенное результатами своего «отчуждения», своего «превращения в свое иное». У Гегеля это — «чистое мышление», обогащенное уроками своего пространственно-временного «воплощения», своего «грехопадения», у Маркса же — реальная власть человека над природой, обогащенная уроками своего теоретического осмысления, анализа своих успехов и неудач.

И там и тут получается серия циклов, возвращающих весь процесс в целом в его исходную точку, — в «чистое мышление» у Гегеля и в чувственно-предметную деятельность человека у [25] Маркса. В обоих случаях этот периодически-повторяющийся циклический процесс «раскручивается в спираль», расширяющую с каждым оборотом свой размах. В обоих же случаях этот процесс в целом управляется всеобщими, и имеющими вполне объективное значение, законами — законами диалектики.

В обоих случаях общетеоретическое резюме, то есть изображение как законов, которыми процесс управляется, так и «форм», в рамках которых он протекает и за которые он ни в одном пункте не может выпрыгнуть, — находится именно в Логике. Точнее, в диалектике, понимаемой как Логика процесса преобразования природы силами коллективной человеческой деятельности, а опосредованно — и процессов, в управлении которыми эта деятельность как раз и осуществляется, то есть естественно-природных процессов.

Если естественно-природные процессы «подчиняются» логике человеческой преобразующей деятельности, то они тем самым как бы и «признают» власть над собою человеческой Логики, признают, что законы и формы диалектического процесса — это и их собственные законы и формы, законы и формы изменения любого естественно-природного материала, вовлеченного человеком в орбиту его деятельности.

Этого обстоятельства, по нашему мнению, как раз и не учитывает экзистенциалистская интерпретация «диалектики», которая отрицает за нею объективное (в марксистско-ленинском смысле этого понятия) значение и трактует как логику лишь «субъективной активности» человека, лишь как логику его «преобразующей активности», не имеющей отношения к логике «материала», в [26] котором она выполняется, и никак этой логикой не связанную. Эта версия «диалектики», полнее всего представленная в «Критике диалектического разума» Ж.-П. Сартра, возвращает диалектику на ту ступень, на которую сумела взлететь мысль Фихте, но не достигает высоты даже гегелевского взгляда, не говоря уж о понимании диалектики у Маркса, Энгельса и Ленина.

Гегелевскую Логику мы рассматриваем как схоластически-иносказательное описание совершенно реального исторического процесса — процесса материального и духовного освоения («присвоения») природы общественным человеком, наделенным мощью «коллективного разума», силой науки, орудиями «всеобщего интеллекта» (выражение Маркса), то есть логическими категориями.

Диалектика и есть Логика этого процесса — универсального и всегда «открытого» в будущее процесса «очеловечивания» природы, ее «гуманизирования», и, наоборот, процесса «опредмечивания» человека в ходе создания им «неорганического тела» цивилизации, в виде всей массы технических средств достижения всеобщих человеческих целей.

Рассматриваемая так, гегелевская Логика, на наш взгляд, только и раскрывает все свои богатства и тайны, и ее изучение становится плодотворным для разработки марксистско-ленинской диалектики, понимаемой как логика и теория познания современного научного (материалистического) миропонимания. В свете сказанного прослеживаются другие, более детальные соображения, развиваемые Гегелем, в частности — определения им отдельных логических категорий, их последовательности в системе и т. д. Этому конкретному анализу «Науки Логики» посвящена вся [27] четвертая глава.

В заключении к диссертации кратко формулируются те главные уроки, которые следуют из предпринятого критического анализа взглядов классиков немецкой философии на проблему мышления и логики, как науки о нем. Эти уроки весьма важны для того, чтобы создать такое систематическое изложение материалистической диалектики, которое на деле, а не на словах только, во всех отношениях (по глубине и тонкости анализа) превосходило бы немецкую классическую философию. Последняя задает нам масштаб работы и эту роль масштаба она в нашей работе безусловно должна играть.

Список научных трудов диссертанта [1]

•О диалектике абстрактного и конкретного в научно-теоретическом познании. «Вопросы философии», № 1, 1955. 1 печ. л. (переведена на итальянский язык «Critica Economica», № 3, 1955).

•Экономические взгляды Гегеля в иенский период. «Вопросы философии», № 5, 1956, стр. 151–162. 1 печ. л. (перевод и публикация).

•Молодой Гегель (в соавторстве с Х. Зайделем и Л.К. Науменко). «Вопросы философии», № 5, 1956, стр. 181–184. 0,5 печ. л.

•Г.В.Ф. Гегель. «Кто мыслит абстрактно?». «Вопросы философии», № 6, 1956 (перевод и публикация).

•К вопросу о противоречии в мышлении. «Вопросы философии», № 4, 1957. 1 печ. л. (переведена на итальянский язык «Rassegna Sovietica», № 6, 1957, и на немецкий язык [28] «Gesellschaftswissenschaftliche Beiträge», № 1, 1958).

•Диалектика абстрактного и конкретного в «Капитале» Маркса. Изд. АН СССР, 1960. 15 печ. л. (переведена целиком на итальянский язык, изд. Feltrinelli, 1961; частично на французский язык «Recherches internationales», № 33–34, 1962, и на испанский язык «Historia y Sociedad», № 11, 1968).

•О «специфике» искусства. Сб. «Искусство и коммунистическое воспитание». Изд. «Искусство», вып. 4, 1960, стр. 32–42. 1 печ. л. (переведена на итальянский язык «Rassegna Sovietica», № 3, 1962).

•Подлинная популярность — союзница строгой научности. «Вопросы философии», № 3, 1961. 1 печ. л.

•Понимание абстрактного и конкретного в диалектике и формальной логике. Сб. «Диалектика и логика. Формы мышления». Изд. АН СССР, 1962. 3 печ. л.

•Логическое и историческое. Сб. «Вопросы материалистической диалектики». Изд. АН СССР, 1962. 1,5 печ. л.