Чтение онлайн

Во-вторых, и Англия, и Франция располагают крупными силами вмешательства, которые могут оказаться полезными в случае возможного кризиса в Африке или на Ближнем Востоке, имея на вооружении по два авианосца каждая, парашютно-десантные части и силы подавления мятежей. К тому же Англия уже изъявила желание «восстановить» свое военное присутствие в районе «к востоку от Суэца», а Франция и Бельгия, как напоминал журнал «Монд дипломатик», на практике доказали свою готовность участвовать в «полицейских операциях», используя американские транспортные самолеты для защиты интересов Запада в Африке [444] .

В-третьих, США для расширения своего военного присутствия и осуществления контроля за этим регионом начали совместно использовать сохранившиеся или бывшие английские военные базы в Средиземном море (на Кипре), в зоне Персидского залива (на острове Масира) и в Индийском океане (остров Диего-Гарсия). Воздушное наблюдение за выполнением египетско-израильского договора или за Ормузским проливом выдвигается при этом лишь как оправдание значительного увеличения американского военного присутствия на Ближнем и Среднем Востоке.

В-четвертых, после падения шаха в Иране монархические режимы нефтедобывающих арабских стран, с одной стороны, стали проявлять больший интерес к созданию некой системы «коллективной безопасности» в зоне Персидского залива, с другой — стремиться к большей самостоятельности от США и установлению прямых экономических и военных связей с западноевропейскими государствами, занимающими умеренную позицию в вопросе ближневосточного урегулирования. Вместе с тем, как считают в Вашингтоне, появляются возможности играть не только на соперничестве между Ираном и Саудовской Аравией за лидерство в Персидском заливе, но и на взаимном недоверии между шиитами — иранцами и суннитами — арабами.

Все это, вместе взятое, служит Вашингтону основанием, как рекомендовал «Форин афферс», более энергично «подталкивать местные режимы к созданию региональных союзов и блоков» как на антисоветской, так и на антииранской основе. Одновременно журнал настоятельно советовал активно «приобщать к созданию таких блоков страны НАТО и Японию, которые больше, чем США, зависят от нефти Персидского залива... и выработать совместную «западную» политику и стратегию, в том числе в военной области, что позволит избежать одностороннего вовлечения США в кризисные ситуации в этом регионе» [445] .

При этом автор цитируемой статьи недвусмысленно намекал на определенные «выгоды», которые могут извлечь США из обострения отношений между арабскими странами и Ираном, поскольку это помешает укреплению сотрудничества между ними «на антисионистской и пропалестинской основе». Поэтому США, резюмировал журнал, «должны всячески поощрять создание местных блоков и быть готовыми оказать им поддержку», учитывая, что «региональные союзы арабских режимов имеют гораздо больше возможностей, чем египетско-израильская коалиция в Средиземноморье» [446] .

Исходя, очевидно, из всех указанных соображений, Вашингтон попытался «уравновесить» ось Каир — Тель-Авив на Средиземноморье неким подобием пакта в зоне Персидского залива под видом совместной защиты Ормузского пролива На свет вновь был вытащен давно скомпрометировавший себя проект «системы региональной безопасности», которую могли бы согласиться финансировать США, Великобритания, ФРГ и некоторые консервативные арабские режимы. Естественно, предполагалось, что они же выделили бы и соответствующие контингенты вооруженных сил. Об их составе, правда, скромно умалчивалось Зато сразу же была названа в качестве приманки сумма в 100 миллионов долларов, которая якобы в любой момент могла быть выделена как первый пай. Этот проект поручили выдвинуть султану Омана Кабусу. Однако он нашел поддержку только в Каире. Во всех других арабских столицах проект был, как говорится, отвергнут с порога. Тогда на Западе попытались отмежеваться от «инициативы» султана, сделав вид, будто эта идея принадлежит только Кабусу и не более.

В арабском мире сразу разгадали маневр неоколонизаторов. Не только в передовых арабских государствах, но и в странах с консервативными режимами планы наращивания прямого американского военного присутствия на Ближнем Востоке, как и проекты создания новых региональных блоков с участием западных держав, вызвали тревогу и решительные протесты.

Развивавшийся в 70-х годах процесс развала «традиционных» военных блоков заставил империалистов, как это видно из «доктрины Картера», внести некоторые изменения в свою блоковую политику. Она «корректируется» по двум направлениям.

Во-первых, как уже отмечалось, образовавшийся «вакуум» после развалов азиатских блоков СЕНТО и СЕАТО Вашингтон пытается заполнить путем распространения зоны ответственности НАТО на этот регион и более активного привлечения к выполнению жандармских функций в зонах освободительных революций западноевропейских стран, Японии и Австралии. Уже на вашингтонской сессии совета НАТО в 1978 году США под предлогом угрозы для безопасности Заира предлагали создать «коллективные силы» блока, предназначенные для подавления освободительных движений в Африке при соучастии Египта и некоторых других африканских стран. Задолго до обострения американо-иранского конфликта была предпринята попытка распространить сферу действия военно-политического союза АНЗЮС на бассейн Индийского океана. Вопрос о включении Индийского океана в зону ответственности ВМС Североатлантического блока неоднократно поднимался в конгрессе США и снова обсуждался по настоянию Вашингтона на сессии Совета НАТО в Анкаре в июне 1980 года.

Во-вторых, уже в рамках провозглашенной Никсоном так называемой «гуамской доктрины» стала проводиться сначала в Юго-Восточной Азии, а затем и в других районах линия на создание субимпериалистических регионально-групповых коалиций с наиболее надежными местными опорами, которые могли бы выполнять роль «подрядчиков» империализма. Как правило, такие «привилегированные союзники» выбираются из наиболее крупных государств в региональных масштабах, которые проводят согласованный с Западом внешнеполитический курс. Именно эти государства получали наибольшую часть поставляемого американского вооружения, и именно в них наиболее активно действовали транснациональные корпорации. Роль такого империалистического «подрядчика» на Ближнем Востоке выполняет Израиль, теперь на эту же роль стал претендовать режим Садата. В зоне Персидского залива и на Среднем Востоке до свержения шаха главную свою опору империализм видел в лице Ирана.

После провала неоколониалистской политики в Иране и в связи с событиями в Афгайистане Вашингтон стал вести усиленный зондаж для выяснения возможностей возродить идею «исламского» союза, который мог бы служить барьером на пути усилившихся в мусульманском мире антиимпериалистических освободительных движений. Уже через месяц после победы иранской революции, в марте 1979 года, в Дели состоялось совещание американских дипломатических представителей в странах Южной, и Юго-Западной Азии, в том числе Иране, Афганистане» на котором обсуждался вопрос о создании «исламского» военно-политического союза в составе Пакистана, Бангладеш и Саудовской Аравии.

Эту же идею обсуждали совершавшие в 1979—1980 годах турне по ряду стран Ближнего и Среднего Востока заместитель государственного секретаря США У. Кристофер, помощник президента США 3. Бжезинский и английский министр иностранных дел лорд Каррингтон.

Однако зондирование, судя по всему, не дало ожидаемых результатов. Даже консервативные мусульманские режимы после падения монархии в Иране боятся переступать определенный «порог сотрудничества» е неоколониализмом, опасаясь народного взрыва и изоляции в арабском мире. В этом отношении показательна позиция Саудовской Аравии. Принципиально не выступая против американского военного присутствия в этом регионе, Эр-Рияд вместе с тем заявил американским эмиссарам о нежелательности официального размещения военных баз непосредственно на территории Саудовской Аравии. Было высказано предпочтение так называемому «военному присутствию США на горизонте». Другие страны зоны Персидского залива, в частности Кувейт, заняли еще более отрицательную позицию в отношении иностранного присутствия в этом регионе.