Чтение онлайн

Она лежала, натянув простыню едва ли не до самых глаз, стараясь не думать об открытой двери и риске, которому себя подвергает. Ведь войти может любой. Если в течение получаса Энтони не явится, решила Сара, нужно будет встать и закрыть дверь. Ну ладно, а вот в каком виде она хочет предстать перед ним? Может, притвориться спящей, чтобы посмотреть, как он станет ее будить? А простыня – укрыться ею или отбросить прочь? Одеяло уже валялось на полу… нет, уж больно это картинно. Хорошо, простыню тоже к чертям, как будто она сама сползла во сне. Волосы разметать по подушке, чуть подогнуть в коленях ноги, чтобы поза выглядела более мягкой, не такой, как сейчас? Промучившись подобным образом несколько минут, Сара сдалась. У нее ничего не получалось, ей все время казалось, что она позирует перед фотографом для обложки «Пентхауса». Попробовала перевернуться на живот – нет, скучно, да и не очень-то соблазнительно. Попробовала лечь на бок и укрыться простыней так, чтобы открытой осталась только верхняя половина тела. Возможно. Хотя вряд ли, конечно, кто-нибудь в таком виде может спать.

И все же попытки стоили затраченных усилий – уже потому, что в самый разгар размышлений Сара услышала, как входная дверь открылась, закрылась и язычок замка с тихим щелчком встал на свое место. К спальне приближался звук шагов, принадлежавших, как она надеялась, Энтони. И вновь комнату заполнила атмосфера опасности. А что, если это какой-нибудь бродяга, шатаясь по округе, набрел на нежданную удачу – незапертую дверь? И вошел, чтобы увидеть на постели обнаженную женщину, свободно раскинувшуюся в позе Мэрилин Монро? В это мгновение ладонь Энтони легла ей на спину.

– Я скучал по тебе, – прошептал он так нежно, что Сару охватила дрожь.

Тихий его голос поднимался к потолку, подобно туману в ночном небе; ладони Сары раскрылись, пытаясь удержать его.

Повернувшись, она обняла Энтони, прижала голову к его груди. Ей показалось, что прошли долгие месяцы с того момента, когда в последний раз она касалась тела мужчины.

– И я по тебе скучала.

В ту минуту Сара и в самом деле так считала, хотя в действительности правда была несколько иной. Проехавшая мимо дома машина озарила светом фар комнату и Энтони, поднявшегося, чтобы расстегнуть рубашку. Тоже приподнявшись, Сара протянула руку к молнии на его джинсах. Она спустила их, обняла Энтони за бедра и губами коснулась его плоти.

– Подожди, – сказал он. – Зажги свечу, хорошо?

Сара перекатилась через постель, нащупала на тумбочке спички и услышала, как за ее спиной Энтони вышел из комнаты.

Пламя свечи осветило угол комнаты, и лежавшая на постели Сара подалась назад, прочь от света – в тени она чувствовала себя безопаснее. В спальню вошел Энтони, обнаженный, неся в руке пояс от ее махрового халата. Значит, та сцена сейчас будет сыграна снова. Про себя Сара подумала, что для таких случаев ей необходимо купить шелковый халат. Ярмо кабалы.

– Повернись на спину, – сказал Энтони, становясь коленями на постель.

В отдельные моменты тело его выглядело таким великолепным, что у Сары перехватывало дыхание. Он снял очки и положил их на тумбочку.

Сара лежала таким образом, что верхнюю половину ее тела освещал падавший от свечи оранжевый свет, нижняя же оставалась в полумраке. Сара сама подняла руки за голову и сжала пальцами медные прутья спинки кровати. Энтони накинул махровую петлю сначала на одну ее руку, затем на другую, перебросил свободный конец пояса через спинку и затянул его узлом.

– Мне нужно еще что-нибудь – для твоих ног, – сказал он.

– Верхняя полка в шкафу, там должны быть шарфы.

Сердце Сары учащенно забилось, по мышцам, подобно электрическому разряду, пробежал страх.

Было в происходившем нечто такое, от чего Саре хотелось рассмеяться, но тут же она ощутила, как все ближе к глазам подступают слезы. Шарфиком из тонкого черного шифона Энтони привязал левую ее ногу к невысокой медной дуге. Правую ногу он отвел далеко в сторону, так что от глаз его ничто уже не оставалось сокрытым. Темно-голубой шелковый шарф невесомыми оковами лег на лодыжку.

– Черное и голубое, – прошептала Сара едва слышно. – Как синяк.

– Синяков не будет, – ответил Энтони, склонившись и нежно поцеловав Сару в губы.

– Уже есть.

И только произнеся эти слова, она поняла, что не знает, какой в них вложен смысл. Имела ли она в виду синяки, которые Энтони обычно оставлял на ее губах? Или же что-то другое, более сокровенное? В любом случае думать об этом она уже была не в состоянии – Энтони сидел на ней верхом, играя своей плотью у нее между ног – дразня, испытывая ее терпение, отказывая ей. Из горла Сары вырвался какой-то звук – низкий, незнакомый. Закинув голову назад, она напрягла шею, пытаясь ощутить, почувствовать его, мелькнула мысль то ли о волках, то ли о собаках – как они воем выражаю свое подчинение более сильному. Бессознательное доверие или бессознательная сдача на милость победителя – или просто общее отравление организма ощущением слишком близкой опасности. Ведь вероятность того что сейчас в твои жилы вонзятся острые клыки, всегда рядом. Вот так же они и лежат – животами кверху, раскинув в стороны лапы, подставив сильнейшему незащищенную шею, где в яремной вене струится жизнь.

Сара бросила взгляд на Энтони. Внезапно она поняла, что тот может сделать с ней что угодно, и в желудке холодным клубком свернулся ужас. Однако, вместо того чтобы прогнать от себя это леденящее чувство, она захотела разобраться в нем, неожиданно для себя самой ощутив интерес к тому, чего не желала замечать ранее. Есть какая-то власть, некая сила в том, что целиком отдаешь себя другому, выбирая абсолютную беспомощность и открытость. Если передать это ощущение словами, то получится что-то вроде «Я знаю о тебе больше, чем ты сам, я знаю, что ты не собираешься причинить мне боль, хотя и не прочь пофлиртовать с этой идеей; но ты не сделаешь этого – мне известны границы твоих возможностей. В этом и заключается моя власть над тобой. Собственно говоря, мне даже нет нужды доверять тебе, хватит одного знания. И у меня оно есть».

Сара смотрела на Энтони, на пламя свечи в его зрачках и чувствовала, как к ней возвращается спокойствие. Она лишена возможности двигаться, но контроль над происходившим принадлежал ей полностью.

Энтони медленно продвигался вверх по ее телу, колени его оказались у Сары уже под мышками, ладони накрыли ее груди, свели их, и плоть его скользнула в оставшийся между ними небольшой промежуток.

– Хочешь, чтобы я проделал это именно так, Сара? – спросил он, еще сильнее стискивая ее груди, причиняя боль, ровно отмеренное количество боли – сладкой боли.

Она не ответила. Словами, во всяком случае. Но глаза говорили: «Я не собираюсь говорить тебе, что ты должен делать. Моя роль заключается в том, чтобы лежать здесь, позволяя тебе считать себя хозяином и владыкой».

Энтони разжал ладони, оставив меж ее грудей маленькое влажное пятнышко – вначале теплое, оно, высыхая, холодило кожу. Сара закрыла глаза, когда ОН оказался у нее во рту – так глубоко, что она едва не закашлялась. Не имея возможности шевельнуть рукой, чтобы спасти себя от удушья, она вдруг подумала, что этого-то Энтони и добивается. А что, если она в нем ошиблась? Что, если она не знает его пределов? Но в этот момент Энтони извлек член, проведя его кончиком по Сариным губам.

Только теперь Сара позволила себе раскрыть глаза. И в тот же момент он отпрянул от нее, неожиданно и внезапно – как будто она застала его врасплох, как будто увидела нечто такое, чего не должна была видеть. Дальше, дальше, чтобы, даже вытянув губы, она не смогла его коснуться. Сара бросила быстрый взгляд на лицо Энтони, однако в следующее мгновение глаза ее медленно заскользили по его телу вниз. Вот откуда она тан хорошо его знала. Знала запросы этого тела, излюбленные движения, отметины. На спине крошечный шрамик, оставшийся после кори – почти незаметный, и все же она обнаружила его и даже в полной темноте могла бы нащупать пальцами. Она знала его плоть – наблюдала, как та меняет свой цвет, выпрямляясь и набухая кровью; языком Сара исследовала каждый ее миллиметр, пытаясь проникнуть им даже вглубь – ровно настолько, чтобы заставить Энтони вздрогнуть.