Чтение онлайн

Сказав это, Эдда насторожилась и застыла. Слова я просто Орм словно швырнули ее в пропасть. Все сомнения исчезли.

– Послушайте, – сказал барон. – Вы прочли в бумагах своей матери, что я надеялся жениться на ней, но до меня дошла новость о кораблекрушении. Мое горе было огромным, ведь любовь к вашей матери была единственным, что было в моей жизни. Чтобы облегчить горе, я принялся ездить по свету. Вы знаете, я был беден, и родители вашей матери отвергли меня. Но моя судьба изменилась.

– Достаточно для встречи, – брат Мигель увидел смертельную бледность Эдды, – вам нужно отдохнуть и поразмышлять о средствах, с помощью которых Всемогущий Творец решает судьбу созданий. Сеньор барон, позвольте проводить вас. Дочь моя, отдохни несколько часов. Мы вернемся завтра. Я рассказал барону все, что ты можешь рассказать ему.

– Одно слово, – сказал барон. – Вы уже дали обет, Эдда?

– Нет, я ношу имя сестра Мария благодаря Капитулу, но я послушница.

Барон поцеловал лоб дочери и ушел, полный радости и надежды. Он был очень счастлив. А Эдда, наоборот, погрустнела и растерялась. Когда ее отец вышел из кельи, она взяла портрет и двумя жирными черными линиями перечеркнула его крестом.

Баронесса, узнав, что ее муж вышел из Тускуло вместе со священником и провел с ним большую часть дня, решила, что барон занялся изучением какого-то канонического пункта и испугалась, что речь о ее браке. Конечно, Лаис была далека от правды. Могла ли быть Эдда для нее благословенной звездой или недобрым светилом?

Барон вернулся на следующий день в Капитул, не дожидаясь брата Мигеля. Он должен был поговорить с дочерью касательно ее обетов. Ему казалось, что он может не успеть. Эдда приняла его уважительно, но холодно, надеясь, что отец заговорит первым. Тот сказал:

– Эдда, вы готовы выйти из Капитула прямо сегодня, как вы считаете?

– И да, и нет, сеньор. Вроде бы да, но если подумать, то нет. Я думала об этом всю ночь.

– Объясните.

– Если бы вы, сеньор, были одиноки, моим долгом было бы жить вместе с вами, в этой или другой стране. Но вы женаты, не думаю, что это благоразумно. Несмотря на то, что я взрослая, неприемлемо выходить из Капитула, чтобы вести жизнь свободного человека.

Барон не возразил по причине, что Эдда была бы яблоком раздора в семейных огорчениях. Барон вздохнул, но не ответил и снова пожалел, что женат на Лаис. Эва полюбила бы его дочь. Эдда дополнила:

– Не знаю также, уместно ли городу знать о нашей встрече. Или хотя бы о моем существовании.

– Это не помеха. Когда я женился на баронессе, то был вдовцом.

– Вдовцом!

– Да, дочь моя. Но не удивляйтесь и не ревнуйте. Когда вы узнаете обстоятельства первой женитьбы, то поймете, что они были непреодолимыми. Моя первая супруга сошла с ума и умерла в доме умалишенных. Поскольку мы не должны сообщать о себе, вас примут за дочь несчастной сеньоры.

– Так бы все уладилось, но с сеньорой баронессой так не выйдет. Мне кажется, мой возраст и обстоятельства моей жизни, не приведут нас к соглашению. Спокойнее будет баронессе в своем доме, спокойнее будем и мне в Капитуле. Иначе ссоры станут бесконечными. Или вы обещаете мне другое?

– Ни в коем случае.

– Хорошо. По поводу того, что покинуть Капитул и жить с вами, мы решили. Перейдем к другому: должна ли я оставить Капитул и жить не в вашем доме? Нет.

– Это зависит… возможно, было бы хорошо, чтобы вы вышли замуж.

– Не считаю это целесообразным. Я никогда не выйду замуж. Значит, я должна остаться здесь.

– Хорошо, останьтесь на время, но откажитесь давать священные обеты.

– Я останусь, чтобы молиться за вас, и хранить останки моей матери.

– Эдда!

– Они со мной. Этот священный пепел я не могла оставить на севере.

Тут канонесса встала и показала барону урну. Барон открыл ее и посмотрел на холодные останки. Из глаз его пролилось несколько слез, спокойных, как капли воды, которые скатились со щек статуи после ливня.

– Это все, что осталось, – сказала Эдда, – от молодой девушки, которая пожертвовала собой ради вас.

Эдда не называла барона отцом.

– Да, дочь моя, но мне не в чем обвинять свою совесть. Ее родители не захотели отдать мне ее в жены. Я должен был просто сбежать, а когда мы стали свободными для счастья, море отобрало ее у меня. Я думал, что вы обе умерли, и торжественное обещание…

– А теперь? – прозвучал обвинительный и горестный упрек Эдды.

– Теперь? Я хотел уйти от мира, отгородиться от него браком. В то время наша встреча спасла бы троих, но уже поздно.

– Вы ушли от мира?

– Да, но не счастлив. Слишком поздно говорить об этом. Мы не должны судить поведение человека, если не учитываем обстоятельства, время, место, причины, и так далее, которые вынуждают действовать так или иначе. И обычно самые убедительные доводы мы не можем высказать вслух.

– Что ж, я остаюсь здесь, беречь прах матери, а через некоторое время приму священные обеты. Но это пока подождет. А другое – нет.

– Что именно, Эдда?

И Эдда рассказала кабальеро о сокровищах Эрико, о которых уже знают Моравские Братья. Когда Эдда закончила, заговорил кабальеро:

– Скорее всего, это сокровище скандинавов и стоит много миллионов. Есть ли соглашение между вами и Братьями?

– И да, и нет. С одной стороны, я сообщила им о тайне, с другой стороны, ничего не обязывает меня. И все же я считаю, они заслуживают награду за все доброе, что сделали для меня.

– Это правда. Этому сокровищу лучше быть в их руках, чем в руках короля.

– Да, они потратят их на помощь человечеству.

– Но Эрико до самого конца был благоразумен? Не рассказал никому?

– Нет. Бедняга умрет с горя, но выполнит обещание. Он сказал: «Все это твое. Пусть это сокровище оправдалось перед твоими глазами за ошибки, которые я совершил, вытащив тебя из лап смерти и забрав с собой».

– Вы так думаете?

– Эрико запрется в пещере и погибнет в ней. Что мы можем поделать?

– Мы должны забрать оттуда сокровища.

– А потом?

– Посмотрим по обстоятельству и времени.

Посовещавшись, барон и брат Мигель пришли к заключениям: будет трудно определить местонахождение сокровищ, если Эдда сама не покажет. Эдда не поедет туда без отца. Следует принять меры предосторожности, потому что затея не освобождает от опасностей.

Барон каждый день в течение месяца навещал дочь и тайно готовился к поездке в Исландию. Лаис, наказанная мужем, была очень удивлена его частыми поездками в Капитул. Все объяснилось, когда она узнала, что канонесса, чужеземка, очень красивая, молодая, по имени сестра Мария еще не приняла обеты. Тогда она подумала, что барон галантно добивается ее, или как она говорила, «вернулся к своим старым распутствам». Это ее разъярило.