Чтение онлайн

Через месяц, всегда печальная Эдда сказала барону, что хотела бы вернуться в Капитул и провести там остаток дней. Барон сказал:

– Я отвезу вас в Капитул, но хочу, чтобы мы вместе съездили в бани Висбадена. Они полезны, я хочу посетить их перед возвращением в Тускуло.

– Приехать в Капитул днем раньше или позже – не имеет значения. Раз вы хотите, поедем вместе.

Барон не просто так отправился в Висбаден. Но пока мы не последуем за ними в Рин, потому что необходимо сказать несколько слов о баронессе и Тускуло.

Лаис была недовольна поездкой барона в обществе двадцатитрехлетней красивой канонессы, а также присутствием в доме Мана: «Мне никогда не нравился этот человек, он кажется немым псом, но никогда не крал и знал только хозяина».

Что касается канонессы, то для Лаис все было ясно, если можно так сказать: девушка была дочерью барона. Она сама была виновата, что не поехала вместе с мужем, ведь он потерял к ней доверие, как наверняка и любовь. Но таковы мы все: совершаем ошибки от незнания некоторых вещей, из-за слепоты пороков и страстей. Подсчитываем плохие поступки, а потом жалуемся на судьбу и наших ближних. Иногда мы совершаем не только ошибки, но и преступления. Тогда мы взываем к небу, обвиняем Божественность, и зовем себя несчастными!

Так случилось и с Лаис, которая, как ребенок, засунула пальчик в огонь и подняла крик. Лучше бы Лаис воспользовалась формулой лорда Бэкона и познала обстоятельства и причины, отделила важное от второстепенного, если бы внимательно понаблюдала за действиями и явлениями и начала властвовать и управлять обстоятельствами и причинами.

Лаис родилась богатой. Ее баловали родители и первый муж, которому нравилось, когда ей рукоплескали и уважали. За ней ухаживали родственники и чужаки. Лаис была красива. Все это баловало ее, взращивало тщеславие, она не признавала разногласий, просто перепрыгивала через препятствия, чтобы выиграть или проиграть, но не отступала.

Если бы Лаис отделяла главное от второстепенного, случайное от постоянного, то возможно, подумала бы: «Поездка барона в обществе старика и канонессы пусть и странная, но не причина для ревности. Пребывание Мана в Тускуло – доказательство интереса моего мужа, ведь в мне в помощь он оставил своего доверенного человека. Это загадочно, но в этом нет ничего плохого». Но она увидела в поездке обман, а в Мане доносчика. Это уязвило ее больное самолюбие, и она решила не уведомлять о получении письма и дать понять открыто, что ее не волнуют дурные пороки мужа. Поэтому она вновь зажила жизнью роскошной, праздничной, чуть ли не скандальной, еще до приезда барона в город ***. Ей нужны были сообщники, которых она не нашла бы среди серьезных людей, уважающих себя и отсутствие барона. Она нашла их в лице замужней дамы, Мортимера и капитана Эркулеса, среди определенных дам и юнцов, которые ухаживали за ней, и которых она презирала. Что касается Пакито, то его место было везде, где жарят индюка или играют на скрипке.

Вскоре Тускуло превратился в Элизиум.

Лаис там плясала, пила, смеялась, ослепляла блеском платьев, красотой и приветливостью. Пусть читатель станет свидетелем тех веселий и шумных сцен.

Лаис восседала, как турецкая королева, и рассеянно вела игру с веером, а Мортимер, одетый по последней моде Парижа, бесстыдно ухаживал за ней. Поодаль стоял Эркулес, который мычал, как бык, и притворялся, что читает газету, хотя газета его мало занимала, потому что добрый молодец плохо знал буквы.

– Я допускаю, – сказала Лаис, – что должна любить человека по моде, а не юного волокиту или любого таланта, но между модным человеком и модной одеждой есть разница.

– Что вы понимаете под модным человеком?

– Об этом не спрашивают, дружок. Не так ли, капитан Эркулес?

– Правда, сеньора.

Следует добавить, что Лаис для пущего веселья, один день склонялась в сторону гражданского, другой день – в сторону военного. В определенный день она была нежной и вкрадчивой с одним, наглой и жестокой – с другим. В тот день она благоволила капитану.

– Об этом спрашивают, – сказал Мортимер, которого уязвила грубая шутка.

– Так вот, – сказала Лаис. – Если спрашивают, то не отвечают. Взрослые люди должны понимать, о чем речь, и если не понимают, то не должны спрашивать, иначе испортят себе репутацию.

– Вы рассержены?

Лаис не ответила Мортимеру и обратилась к Эркулесу:

– Капитан, вы огорчаете меня чтением этих газет в моем доме. Делайте это в кафе, а теперь подойдите сюда.

– Полагаю, я надоел вам, – сказал Эркулес и послушался баронессу.

Капитан сел рядом, а Лаис сняла с груди букетик фиалок:

– Понюхайте этот дивный запах.

– Действительно, – сказал капитан.

– Вам нравится?

– О, да! Это небесный аромат.

– Оставьте себе этот букетик. Когда он увянет, верните его.

– Зачем же, баронесса?

– Чтобы знать, насколько сильно ваше чувство. Говорят, мой муж, барон де Раузан, годами хранил букеты возлюбленных. Вы считаете их талисманами?

Эркулес вложил букетик в петлицу голубого мундира, обшитым золотыми галунами, а Мортимер сердито удалился.

– Смотрите! – сказала баронесса таинственно Эркулесу, спрятав губы за веером. – Он ревнует. Будьте благоразумны, сеньор капитан, мне не хочется неприятностей.

– Будет так, как вы пожелаете, идол мой.

Услышав это, Лаис посмотрела на военного с презрением.

На следующий вечер кнутом стегали Эркулеса, а любимцем был Мортимер. Эта биржевая игра сильно развлекала соперников в доме баронессы, но была опасна для нее. Опасно играть с хищными псами, показать им мясо и обмануть. Больше всего это касалось капитана, который не знал учения Платона и считал, что самая лучшая атака – штыковая. Между тем, Лаис хитро и находчиво заходила с каждым днем все дальше, подтверждая поговорку, что Юпитер сводит с ума тех, кого хочет погубить. Она насмехалась над двумя мнимыми любовниками, а те не уважали ее. Общество Тускуло, по наущению замужней сеньоры склонилось на сторону стройного военного, чтобы падение баронессы было громким и смешным. Для этого приготовили интрижку и призвали к труду униженного паренька. Этот паренек писал романы и прочел в Тускуло статью, которую затем прочли на литературном вечере.

Чтобы понять значение статьи, следует напомнить, что у Мортимера были очень маленькие ступни, и он очень гордился ими. Вот статья:

«СКОЛЬКО И КАК ДОЛГО.

Короткая история, которую мы расскажем, происходила в Нью-Йорке, и она не выдумана.

Был такой молодой и богатый испанец со своим слугой-англичанином. Английский слуга был почтительным, учтивым и серьезным. Чего нельзя сказать о французском слуге. Богатый и молодой испанец в Нью-Йорке – как холеный кот на луне. В этом городе долларов у человека была задумчивость в черных глазах, усы гренадера, маленькая ступня и завитые локоны. Человек был совершенно не к месту. То же самое можно сказать и об одежде. Все янки выглядят как палки, со стриженными волосами, как у дервиша и пользуются штангенциркулем. Исключением является кучка элегантных молодых людей, подобных новому виду ящериц, проворных, одетых так обтянуто, что можно изучать по ним анатомию, как ветеринары изучают ее на скаковой лошади. У них журавлиная шея и тонкие ноги.

Испанец сказал:

– Сходи и купи букет за два дуро и принеси сюда.

Англичанин купил букет алых роз, свежих и несвежих, повязанных лоскутком. Испанец принял их, понюхал, и попытался разместить их, подобно любимым цветам Венеры; но поскольку на них были оборваны листья, то прекратил занятие и сказал англичанину:

– Сходи в дом Элизы и скажи, я посылаю ей это напоминание; потом навещу ее.

Слуга вышел, хозяин причесался, пригладил усы, полюбовался ступнями с высоким подъемом, маленькими, которым впору туфельки феи. Его чулки были узорчатыми.