Чтение онлайн

Хотя добрые молодцы считают – у них есть на то причины – что женщинам достаточно их увидеть и они сразу же влюбятся в них, и поэтому молодцы всегда прихорашивали что-то одно, и расходовали на это все силы завоевательных войн. Те безрассудно верят их глазам, меланхоличным и лживым, искренним и сладким губам, лбу Аполлона в короне светлых волос, и так далее. Наш испанец был влюблен в свои ступни, и в этом заключалась его неудача с Элизой, так что дон Фернандо (лучше сразу сказать его имя) упорно старался обуться так, чтобы скрыть как можно больше сантиметров стопы, а она находила это все более неприемлемым, смешным, но он не придавал этому значения.

Однажды Элиза встретилась с подругой в торговой лавке Бродвея, и та спросила: «Как продвигаются дела с доном Фернандо?» Элиза улыбнулась и сказала ей на ушко: «У него восхитительные ноги, пуф!» Обе подруги так и зашлись от хохота!

Слуга принес букет. Элиза приняла его и забавно поклонилась. Но поскольку она ничего не сказала, англичанин вернулся и сказал: «Ничего нового». Элиза в тот день не думала выходить из дому, но желание блеснуть букетом дона Фернандо заставило ее передумать, и она направилась в Центральный Парк. Огромный букет закрыл грудь и даже бока, вызывая зависть такой же величины.

Когда дон Фернандо пошел повидаться с ней, то конечно же, не застал ее, и чтобы погасить недовольство, тоже отправился в Парк. Дон Фернандо захотел отомстить, ведь он понимал затраты на прекрасный экипаж, который тянули два резвых коня. Это напоминало сюжет, когда Улисс одолел гиганта Полифена потому, что тот был одноглазым. Элиза же наивно развалилась на нем.

Если бы дон Фернандо узнал, что ему отказывают из-за соперника, то он не свел бы глаз с его ног и наслаждался бы их рассмотрением. Основа здания была математически пропорциональна остальным его габаритам.

Поскольку зло не ходит в одиночку, влюбленные испанцы еще и ревнивы. Дон Фернандо показал кулак незнакомцу, и стал искать повод к ссоре, чтобы нанести удар шпагой. Ссора случилась, и янки сказал: «Я не дерусь из-за пустяков. Если хотите, женитесь на мисс Элизе, она очень красива».

Дон Фернандо подождал несколько дней, крепясь надеждой, что забудет возлюбленную. Но этого не произошло, и он решил сочинить стихи. Все испанцы поэты, а влюбленные испанцы чувствительные поэты. К несчастью для его попыток, американский Купидон не любил Муз, и пару раз он сбегал к своей матери, будучи ребенком, а Музы восторгались Золотым Тельцом. Тогда он обратился к Танталу и Мидасу, возненавидев облака. Элиза получила стихи дона Фернандо, и поскольку надеялась увидеть в открытке прозу, то швырнула ее подальше: «Испанцу нравится разыгрывать комедию».

Прошли дни. Дон Фернандо уже терял надежду и попросил сапожника сделать для него самые маленькие туфельки. Этот добрый человек не мог понять, о чем тот говорит, только безропотно качал головой. Если бы он только знал о любви дона Фернандо, и неприязни Элизы к мужчинам с маленькими ступнями, то сделал бы такие огромные ботинки постоянному заказчику, чтобы каждый шаг был по семь лиг [мера длины, 1 лига = 5572,7 метров].

Элиза сказала той подруге, что у дона Фернандо ступни, как у китайской женщины. Замечательная подруга была на стороне испанца не потому, что тот хвастался маленькими ступнями и хорошо обувался, а потому, что Элиза отвечала взаимностью на его чувства. Однажды она встретилась с ним и сказала:

– Элиза не любит вас, потому что терпеть не может мужчин с маленькими ступнями. Вы должны были заметить, что она гуляет только с тем мужчиной, у которого ступни африканца.

– В самом деле, я не замечал.

– Простите меня. Мы, женщины, всегда замечаем мелочи. Элизе нравятся мужчины, и если его ступня не в половину ярда [мера длины, 1 ярд = 91,44 см], то он не войдет в ее прекрасное царство.

– Вы полагаете, мне нужно укоротить свои ступни, чтобы порадовать ее?

– О, нет! Ваши ступни бесценны. Вам следует сделать другое.

– Что же?

– Скажите башмачнику, чтобы тот понемногу увеличивал размер ваших туфель, по сантиметру после каждого посещения, чтобы она не замечала, до тех пор, пока не подойдет к концу.

– Что не подойдет к концу?

– Пока не исчезнет ее неприязнь к вам. Вот что я хочу сказать.

Дон Фернандо окинул взглядом сожаления свои ступни и вздохнул от одной только мысли пойти на такую жертву.

– Вы колеблетесь? А я бы сделала это на вашем месте. Посмотрите, речь ведь не о том, чтобы совершать безумство. Но хотя бы и так, какие только безумства не совершают люди! Элиза заслуживает ваших башмаков, увеличенных на одну пядь. Подумайте. Мы в Нью-Йорке, а не в Испании, чтобы ради женщин лезть из кожи вон серенадами, танцами или убивать друг друга.

– Правда.

– Вспомните, что произошло с Джонатаном.

– Что, вы знаете об этом?

– Мне рассказали по секрету. Но Джонатан – человек добросовестный и всегда говорил: «Дон Фернандо может жениться, когда пожелает. Я не против свадьбы. Пока он не женат, Элиза – свободная женщина».

Между тем, наш влюбленный, стоял у дверей башмачника на 32 Беарн Стрит, и решительно приказал сделать несколько туфлей, но чтобы каждая пара была больше другой на один сантиметр, как по длине, так и по ширине. Башмачник, сам не зная, почему, счел это распоряжение очень разумным. Он обратил внимание, что цена туфлей возрастет, согласно увеличению размера.

Через восемь дней дон Фернандо, прежде чем надеть туфли, надел сначала две или три пары, набив свободные места ватой.

Сердце Элизы смягчалось по мере того, как росли стопы дона Фернандо. Тот стал излишне откровенным, что как раз-таки опасно в таких случаях. Например, вечером в театре он преподнес Элизе букет, а та сказала ему с неуловимым изяществом: «Никаких цветов, виски». В другой раз, когда дон Фернандо спросил, чего бы ей хотелось, она ответила: «На данный момент ничего, теперь вы мужчина, и веер касается ваших ступней».

Англичанин молча смотрел на радостного хозяина и его двойные туфли – некоторые знали, что они тройные – и подумал, что чувство Элизы настолько же искусственно, как и стопы его хозяина. Последний одолел бы вершину с самого начала, если бы научился пользоваться деньгами, а не тратить время. Добрый человек был прав, хотя англичане говорят, что время – деньги, и видят разницу в Сколько? и Как долго? Влюбленные теряют время на письма, печальные песни, свидания и вздохи. А все это не стоит ничего. Самая меткая стрела состоит из золота.

В Нью-Йорке деньги выскальзывают из рук с такой же легкостью, как угри, и серебро дона Фернандо не было исключением. Нет ничего очевиднее пустого кошелька. Элиза как-то прочла в старой книге историю: когда заканчиваются запасы пищи, жены одного поселка на Севере Европы, пару раз готовят мужьям завтрак без приправ, поэтому муж взбирается на коня, берет оружие, и идет в чужую деревню. Прочитав это, Элиза послала дону Фернандо пару кукольных ботинок и письмо: «Я принимаю вашу жертву, настал час снова обуться, как прежде». Дон Фернандо прикусил язык с досады, снял с себя десять пар и с трудом заплатил за билет на корабль во второй класс в Испанию. Мы встретились в Мадриде, в Пуэрта дель Соль, он был старый, потрепанный, с упоением говорил о Нью-Йорке, городе, в который думал вернуться, когда из Индии приедет его друг, поехавший туда за богатством, если только тот найдет его и поделится с ним».