Чтение онлайн

Знакомый, изломанный силуэт бруствера наших траншей ынырнул из тумана, как остов затонувшего корабля. Для любого другого гвардейца эта грязная канава показалась бы могилой, но сейчас, после открытого пространства, простреливаемого со всех сторон, она выглядела почти уютно.

Первым спрыгнул Брут. Гигант приземлился тяжело, грязь чавкнула под его весом, брызги разлетелись во все стороны. С его плеча свисал тяжелый ствол миномета, который он нес с той же легкостью, как и до этого. Следом посыпались остальные, передавая друг другу ящики и трофейное оружие.

Внизу нас встретила тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием и тихим, вибрирующим рычанием. В этом рокоте слышалось утробное, почти сытое торжество. Так звучит стая, вернувшаяся с удачной охоты. Фелиниды скалились, разглядывая добычу в тусклом свете химических фонарей.

Я спрыгнул последним, чувствуя, как напряжение в мышцах начинает отпускать, сменяясь тупой усталостью. Но расслабляться было нельзя.

Брут с грохотом опустил миномет на дно окопа, прямо в жидкую глину. Железо звякнуло о железо. Он любовно похлопал холодный металл ладонью размером с саперную лопату и издал низкий горловой звук, похожий на мурлыканье огромного кота.

— Хорошая палка, — пробасил он, его желтые глаза светились довольством. — Брут будет делать громко.

Бойцы уже потрошили ящики. Кто-то достал галету из сухпайка и с хрустом откусил половину, даже не стряхнув с нее пыль. Кто-то примерял новые ботинки, сбрасывая старые, разваливающиеся обмотки прямо в грязь. Вода во флягах булькала, обещая утоление жажды без привкуса ржавчины и очистительных таблеток.

М'рра отделилась от группы и подошла ко мне. На ее лице, покрытом разводами камуфляжной краски и чужой крови, читалось странное выражение. Смесь дикости и чего-то нового. Она вытерла клинок о штанину и убрала его в ножны.

— Без потерь, — констатировала она. Голос ее был хриплым, но спокойным. — Добыча богатая.

Она не стала говорить «спасибо» или рассыпаться в комплиментах. Вместо этого сержант выпрямилась и коротко кивнула мне.

Я кивнул в ответ, принимая этот жест.

— Распределить обувь, — скомандовал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Еду — в общий котел. Оружие почистить и проверить.

— Сделаем, — М'рра оскалилась, но в этом оскале не было угрозы. Только азарт.

В этот момент я почувствовал на себе еще один взгляд. Тяжелый, липкий, полный невысказанной злобы.

В углу, у входа в полузатопленный блиндаж, стоял Варг. Он не участвовал в рейде, оставшись в охранении, и теперь наблюдал за триумфом из тени. Его руки были скрещены на груди, пальцы судорожно сжимали рукава шинели. Свет фонаря выхватил его лицо — перекошенное, с плотно сжатыми губами.

Он смотрел на новые ботинки на ногах наших товарищей. На ящик с едой. На миномет. И, наконец, на меня. В его глазах не было радости за своих. Там плескалась черная, едкая зависть. Он видел собственную ненужность в этом строю победителей. И то, что чужак-комиссар привел их к победе, которую он, Варг, дать им не мог.

Наш зрительный контакт длился всего секунду. Варг резко отвернулся и сплюнул в жижу под ногами, после чего скрылся в темноте блиндажа. Я запомнил этот взгляд. С такими вещами нужно разбираться быстро, пока гниль не перекинулась на остальных. Но не сейчас.

Из бокового ответвления траншеи, шурша проводами и сервоприводами, появилась Векс. Наша технопровидец выглядела так, словно спала в куче металлолома — ее роба была пропитана машинным маслом, а механический глаз непрерывно жужжал, фокусируясь на объектах.

Она прошла мимо радующихся бойцов, словно их не существовало, и направилась прямиком к миномету. Для нее как и для любого техножреца люди были лишь переменными в уравнении, а вот механизм — это было важно. Справедливо наверное…

Векс опустилась на колени перед орудием, не обращая внимания на грязь. Ее тонкие, бледные пальцы, наполовину замененные на инструменты, пробежались по механизмам наводки, проверили казенную часть, коснулись прицела.

— Стандартная модель, — проскрипела она. — Механизм подачи загрязнен, но дух машины цел. Требуется смазка и литания пробуждения.

Она подняла голову, и ее единственный живой глаз уставился на меня.

— Рабочий. Я настрою. К утру он будет петь гимны разрушения.

— Сделай, — коротко бросил я. — Брут поможет перетащить боеприпасы.

Векс кивнула и тут же потеряла ко мне интерес, начав что-то бормотать себе под нос, обращаясь к железу.

Я отошел к стене траншеи и прислонился к холодному профнастилу. Адреналин начинал отступать, оставляя после себя звенящую пустоту в голове и дрожь в руках. Я сжал кулаки, загоняя слабость обратно.

Мы выжили. Мы вернулись с добычей. У нас есть обувь, чтобы ходить по этой проклятой земле, и миномет, чтобы огрызаться. Но главное — я видел, как изменились глаза фелинидов. В них исчезла обреченность скота, ведомого на убой. Теперь там горел огонь хищников, почуявших кровь.

Я достал из кармана трофейную пачку лхо-стиков, вытащил одну, но прикуривать не стал. Спрятал обратно. Рано праздновать. Это только начало.

Первый шаг сделан. Теперь нужно удержаться на ногах, когда земля начнет уходить из-под них.

Было утро. Свободная смена спала, а часовые кутались в мокрые шинели, стараясь стать единым целым с грязью. Но нам предстояла прогулка.

— Готовы? — тихо бросил я.

М'рра стояла рядом. За её спиной собирались пятеро бойцов. Шерсть на их загривках взмокла от сырости, но оружие было вычищено до блеска. Никакой ржавчины. Фелиниды понимали: рабочий лазган — это право жизнь.

— Мы готовы, лейтенант, — её голос звучал как треск сухих веток. Желтые глаза сканировали пространство, зрачки сузились в точки, несмотря на полумрак.

— Идем в Каср-Тирок. Держитесь плотной группой. Никаких разговоров с местными. Если кто-то дернется — сначала прикрываете меня, потом разбираетесь.

— Так точно!

Два километра до города тянулись через разбитую грузовиками дорогу. Слева, в овраге, догорал остов «Химеры», и никто даже не потрудился убрать обломки.

Мы шли молча. Фелиниды двигались характерной, пружинистой походкой, ступая след в след. Я шел первым, задавая темп. Ветер бил в лицо, неся привкус гари и химикатов. Где-то далеко, на севере, ухала артиллерия, но здесь, ближе к тылу, война казалась чем-то далеким и одновременно неизбежным, как раковая опухоль.