Чтение онлайн

Национальные государства развивались, а некогда успешные города-государства, такие как Венеция или Дельфт, постепенно отставали от них и приходили в упадок; в них воцарялась бедность — как относительная, так и абсолютная. Экономисты наблюдали, как политические объединения, не участвовавшие в гонке за большими внутренними рынками, теряли ведущие экономические позиции. Гораздо позже — всего около 100 лет назад — экономистам, изучавшим историческую связь между технологиями и географией, стало понятно, что следующей ступенью технико-экономического развития станет глобальная экономика. Как и в предыдущие переходные периоды, заметили экономисты, финансовый сектор первым начнет оперировать в крупных географических единицах.

Если такова суть истории человечества в географическом и технологическом отношении, если существуют экономические механизмы, которые позволяют большим географическим единицам достигать высот благосостояния, если есть некое железное правило, по которому человеческие сообщества неуклонно растут, то как может человек, находясь в здравом уме, возражать против свободной торговли и глобализации?

Все дело в том, что сторонники глобализации рассуждают иначе. Их анализ и рекомендации основаны на статических теоретических аргументах, никак не связанных с историческими фактами; понятиями технологического прогресса, возрастающей отдачи и синергии они не оперируют. Их анализ основан на теории торговли Рикардо (Приложение I), которая рекомендует стране специализироваться на том виде деятельности, в котором она наиболее эффективна по сравнению с другими странами. Такая специализация приведет к улучшению всеобщего благосостояния. Адам Смит сделал первый шаг, позволивший Рикардо выстроить свою теорию торговли, когда свел всю экономическую деятельность человека (будь то производство или торговля) к трудочасам, напрочь лишенным качественных аспектов. Теория Рикардо использует идеи обменивающегося общества — Смитову метафору собак, обменивающихся трудочасами. Ключевые экономические факторы, перечисленные выше, являются эндогенными. Им нет места в мейнстримовой теории торговли, на которой основан сегодня весь мировой экономический порядок, и нет места в тех идеях, на которых МВФ и Всемирный банк строят свои теории. Их используют только сложные модели, но на практическую экономическую политику эти модели никак не влияют.

Теоретические построения Рикардо не позволяют нам отличить трудочас доисторического дикаря от трудочаса работника Силиконовой долины. Поскольку теория международной торговли в ее сегодняшнем виде игнорирует безработицу, она объявляет, что свободная торговля между Силиконовой долиной и только что открытым неолитическим племенем с Амазонки приведет к экономической гармонии — выравниванию зарплат (цен на производственные факторы). Международная торговля действительно чрезвычайно важна для создания богатства, но не по тем причинам, которые приводит Рикардо. Его статические преимущества (Приложение I) теряются на фоне динамических преимуществ, которые дает международная торговля. Однако она несет в себе также возможность крупных динамических потерь богатства. В богатых и развитых странах теория Рикардо оказывается верной при неверных причинах. В бедных странах, где нет факторов, создающих богатство, теория Рикардо не только не работает, но и держит эти страны в бедности.

Интересно, что сегодняшнее капиталистическое общество использует торговую теорию, основанную на трудовой теории ценности, которая не сохранилась нигде, кроме в коммунистической идеологии. Капиталистическая теория торговли описывает производство, происходящее в отсутствие капитала. Это наблюдение возвращает нас к путанице, возникшей между капитализмом и коммунизмом времен холодной войны, и виноваты в этой путанице их общие корни из экономической теории Рикардо. В полном противоречии с тем, как капиталистическое общество объясняет экономический рост, оно применяет теорию торговли, в которой капитал не играет никакой роли. Это пример подмены предпосылок с целью достижения политических целей, и это же основная черта мейнстримовой экономической науки. Одно предположение, что разные виды экономической деятельности в любое время могут с выгодой поглотить очень разные суммы капитала, способно моментально опровергнуть и уничтожить структуру, на которой покоится сегодняшний мировой порядок. Становится понятно, насколько важна для экономической науки предпосылка о равенстве, о которой говорил Джеймс Бьюкенен [119] . Это самая важная и наименее обсуждаемая предпосылка экономической науки. Если виды экономической деятельности качественно различны между собой — стандартной экономической науке конец. В стандартной теории совершенная информация и совершенная конкуренция легко решают проблему, одним махом превращая сообщество каменного века в сообщество Силиконовой долины. Но, выражаясь словами уважаемого эволюционного экономиста Ричарда Нельсона, «так это не работает».

Используя возрастающую отдачу, технологические эффекты, а также эффекты образования и синергии, мы можем разработать действительно мощные аргументы в пользу глобализации. Однако они же будут мощными аргументами против глобализации в том виде, в котором она сегодня воздействует на бедные страны. Факторы, которые мы проанализировали выше, объясняют экономическое развитие, но при этом объясняют, почему это развитие так неравномерно распределяется между странами. Ярые приверженцы глобализации используют аргументы преимущественно статичные и оторванные от реального экономического роста. Приводя динамичные факторы, мы можем построить теорию, по которой глобализация (если она происходит в неправильной последовательности) приведет к тому, что одни страны будут специализироваться на богатстве, а другие — на бедности.

Не все продукты и услуги при увеличении объема производства приводят к возрастающей отдаче. Производство первого диска с новой программой от «Microsoft» может обойтись в 100 млн долл.; производство второго или стотысячного диска может стоить всего несколько центов. Высокие фиксированные издержки создают крупную экономию на масштабе производства, или возрастающую отдачу. Это в свою очередь создает барьеры для доступа конкурентов и приводит к олигополистической структуре рынка, весьма далекой от стандартных предпосылок экономической науки. С компаниями, которые таким образом структурировали свои издержки, конкурировать очень трудно.

Маляр живет в совершенно ином мире. Выучившись красить дома, он будет красить их с одинаковой скоростью, второй дом ничуть не быстрее, чем первый. Его фиксированные издержки — лестница и кисти — невелики. Из-за низких фиксированных издержек он становится легкой добычей для конкурентов. Конкуренты маляра — дешевая рабочая сила, зачастую нелегальная. С этой проблемой компании «Microsoft» и Биллу Гейтсу сталкиваться не приходится. Независимо от используемых технологий отсутствие возрастающей отдачи — важная причина того, что маляр никогда не сможет подняться до уровня Гейтса.

Страны, поставляющие сырье другим странам, рано или поздно окажутся в ситуации, когда отдача от их деятельности станет убывающей. Закон убывающей отдачи гласит, что если один производственный фактор имеет природное происхождение (как в сельском хозяйстве, рыболовстве или добыче полезных ископаемых), то рано или поздно увеличение вложений капитала и /или труда приведет к производству все меньшего количества продукции на единицу труда или капитала. Убывающая отдача бывает двух видов: экстенсивная (когда производство расширяется за счет ресурсов худшего качества) и интенсивная (когда больше труда вкладывается в один и тот же участок земли или другой фиксированный ресурс). В обоих случаях, увеличивая производство, страна добьется меньшей продуктивности. Природные ресурсы качественно различны: земля бывает плодородная и не очень, климат благодатный или нет, пастбища богатые или бедные, шахты с большими или меньшими залежами руды, воды богатые или бедные рыбой. Соответственно своим знаниям страна сначала использует лучшую землю, пастбища или самые богатые рудники. Выходя на международный рынок, страна увеличивает производство. Для этого ей приходится осваивать менее плодородные земли и менее богатые рудники. Не будем забывать, что природные ресурсы потенциально не возобновимы: руда в рудниках заканчивается, рыба в водоемах выводится, а пастбища уничтожаются перевыпасом.

В условиях, когда рабочие места есть только в секторе, зависящем от природных ресурсов, население страны вынуждено существовать исключительно за счет природных ресурсов. Наступит момент, когда для производства прежнего объема продукции потребуется больше труда, и зарплаты в стране начнут падать. Представим сейчас, что какая-то страна (к примеру, Норвегия) лучше остального мира приспособлена для того, чтобы выращивать морковь. После того как лучшие сельскохозяйственные земли страны будут заняты под морковь, ей придется задействовать все больше малоплодородных земель. Каждую дополнительную тонну моркови будет все дороже производить, но мировая рыночная цена на морковь не будет компенсировать эту разницу. Таким образом, чем дольше Норвегия будет специализироваться на выращивании моркови для мирового рынка, тем беднее она будет становиться. Австралия, богатая природными ресурсами, рассуждала именно так, создавая промышленный сектор. Она сознавала, что ее промышленность не будет такой эффективной, как у Великобритании и США. Однако наличие сектора обрабатывающей промышленности в стране удерживает ее национальный уровень зарплаты на определенном уровне. Промышленный сектор предохраняет страну от убывающей отдачи, не давая ей погрязнуть в перепроизводстве до полной нищеты и /или извести всю рыбу в океане и руду в шахтах. Экологические проблемы, вызванные тем, что бедные страны специализируются на убывающей отдаче, описаны в моей статье «Diminishing Returns and Economic Sustainability: The Dilemma of Resource-based Economies under a Free Trade Regime» («Убывающая отдача и экономическая устойчивость: дилемма экономик, основанных на природных ресурсах, в условиях свободной торговли»).

Страна, которая, согласно международному разделению труда, специализируется на поставках сырья, неминуемо придет к тому, что чем больше она увеличивает производство, тем выше становятся издержки производства каждой новой единицы продукции. С этой точки зрения профессия маляра является относительно нейтральной: он работает в условиях постоянной отдачи от масштаба деятельности. Однако форма глобализации и скорость, с которой она проводится в последние 20 лет, привели к деиндустриализации многих стран, и они невольно оказались в ситуации, когда их производство постоянно характеризует убывающая отдача.

Экономисты, которые считают, что возрастающая отдача является ключевой характеристикой мира, и экономисты, считающие, что для мира характерна отдача убывающая, приходят в отношении населения к противоположным выводам. В 1750-е годы экономисты были едины во мнении, что рост происходит за счет возрастающей отдачи и эффекта синергии, типичных для обрабатывающей промышленности. Поэтому они считали, что большое население — это благо, поскольку оно позволяет увеличить национальный рынок. Однако позже, когда Мальтус и Рикардо вернули к жизни экономическую науку, исходящую из убывающей отдачи, их наука заслуженно получила определение «мрачная». Еще в недавнем прошлом людям вешали лапшу на уши, говоря, что в нищете бедных стран виновата их перенаселенность. Многие сделали из этого вывод, который бедные страны справедливо расценивают как расистский. Это произошло потому, что богатые индустриализованные страны с высокой плотностью населения (к примеру, Голландия, где на квадратный километр приходится 477 жителей) с неизменной готовностью соглашаются, что бедность, к примеру, Боливии является следствием ее перенаселенности, хотя в Боливии на квадратный километр приходится всего 7 жителей. На связь между способом производства и плотностью населения почти никогда не обращают внимания, так же как на связь между способом производства и политическим строем. Не замечая связи между этими явлениями, невозможно понять истинную причину бедности. Современное общество движется все дальше по ложному следу (см. главу VI), пока не оказывается в ситуации, когда все силы направлены на борьбу с симптомами бедности, а не с ее причинами (см. главу VII).