Как Ельцин стал президентом. Записки первого помощника
Шрифт:
На выходе из магазина девушка, сидящая за кассовым аппаратом, ничего не считает. В руках у нее небольшой приборчик, напоминающий чем-то фен, которым она быстро проводит по ценовому коду на упаковке. После этой операции на экране кассового аппарата-компьютера появляется цена, вы платите и можете свободно проходить через электронный турникет. Ну что может быть проще и разумнее такой системы?
Когда мы уходили из супермаркета, администратор вручил нам презент: огромный целлофановый пакет с расфасованными продуктами этого магазина.
Уже в самолете (а мы направлялись к Андреасу в Майами) Борис Николаевич надолго отрешился. Он сидел, зажав голову ладонями, и на лице его явственно проглядывала борьба чувств. Не зря ведь говорят, что некоторые слабонервные люди после возвращения из заграницы впадают в глубокую депрессию. Ибо возникает неразрешимый психологический конфликт между тем, как человек жил всю свою жизнь, и тем, как бы он мог жить, если бы родился на других широтах.
Когда Ельцин немного пришел в себя, он дал волю чувствам: «До чего довели наш бедный народ, — сокрушался он. — Всю жизнь рассказывали сказки, всю жизнь чего-то изобретали. А ведь в мире все уже изобретено, так нет же — не для людей, видно, это…» А ведь Ельцина трудно было удивить «богатым ассортиментом», ибо не будем забывать, что он как кандидат в члены Политбюро тоже имел привилегию на высший стандарт потребления, но, видимо, упрятанные от глаз народа партийные закрома, несмотря на весь их «номенклатурный блес-к», на фоне «заурядного» американского супермаркета выглядели нищенскими.
Я допускаю такую возможность, что именно после Хьюстона, в самолете миллионера, у Ельцина окончательно рухнула в его большевистском сознании последняя подпорка. Возможно, в те минуты сумятицы в нем безвозвратно созрело решение выйти из партии и включиться в борьбу за верховную власть в России. Я знаю, что на это мне могли бы возразить наши «международники»-американисты. Они бы мне обязательно «открыли Америку», что, мол, в Нью-Йорке есть Гарлем, что каждые 20 или 30 минут там совершаются убийства, что в ночлежках… что негры… что в США продажные сенаторы… что ВКП Америки подчинил себе всю экономику и пр. и пр. Да, скорее всего, все это в Америке есть, но есть ведь и у нас свои «гарлемы», свои «негры», свой ВПК… И еще 40 миллионов бедствующих, находящихся далеко за чертой нищеты людей. Но при всем этом у нас нет ни ночлежек, ни бесплатных столовых, а наши магазины пусты. И у нас все те же язвы, что и на Западе, только намного больше и намного запущеннее. И меня всегда умиляли наши журналисты, которые, живя в США и пользуясь их плодами, как могли «поливали» их грязью, писали про них разгромные книги, благо всегда находился в Союзе издатель. Беззастенчивое промывание мозгов советских граждан стало для них делом «чести и доблести», ибо эти «международники» выполняли социальный заказ: во что бы то ни стало доказать, что американский народ буквально погибает в адской нищете и только о том и мечтает, чтобы побыстрее перебраться на 1/6 часть мировой суши…
Создается впечатление, что в Америке обо всем позаботились заблаговременно. Самое первое метро было построено в… 1895 году в Бостоне, спустя десять лет — в НьюЙорке, в 1928 году — в Филадельфии и в 1943-м — в Чикаго.
Американский профсоюз электриков еще в 60-е годы отвоевал себе 25-часовую рабочую неделю, разумеется, с сохранением средней зарплаты.
Американцу не надо очертя голову бегать с вещами по вокзалу в поисках касс (хотя их там полно), он может сесть в поезд и там купить у проводника билет. Конечно, с оплатой за услуги.
Еще в 40-е годы директор бюро стандартов Джордж X. Берджесс оповестил американцев, что в их стране «существует 300 сортов ананасов, 500 сортов горчицы, 1000 сортов консервированных персиков, 4500 видов кукурузных консервов и 10 000 сортов пшеничной муки».
Готовясь к поездке в США, я прочел в одной книжке: в г. Кливленде дом в 23 этажа построили за 11 месяцев. В штате Южная Каролина возвели фабрику по непрерывной окраске и отделке текстиля (на площади 3,5 га) — за пять месяцев.
В Америке давно научились хорошо и быстро работать. Когда в годы войны понадобилось много судов (для перевозки в Европу войск и техники), в США освоили суда типа «Либерти». И если первое было построено за 250 дней, второе — за 62 дня, то позже один из кораблей был построен за 7 суток.
Нашим экономистам остался пустяк — выяснить секрет столь высокой производительности труда… Не верю, что народ, победивший фашизм и коммунизм, погибнет в нищете и голоде. Люди, у которых все в порядке с головой и руками, способны преобразовать свою жизнь.
Рубленый бифштекс
В самолете нас ждали два сюрприза. Из Майами позвонил Андреас и поинтересовался самочувствием своего гостя. «Все в порядке», — ответила стюардесса. Для нас это было несколько неожиданно: на высоте 10 километров звонят на борт самолета и интересуются здоровьем…
Время приближалось к обеду, и вскоре нам действительно предложили горячий бифштекс. Я вообще-то люблю рубленые блюда, и тот бифштекс, которым нас угощали, я съел с превеликим удовольствием. Потом мы стали обмениваться впечатлениями о супермаркете.
«Ну надо же, как дурачили народ, — возмущался Борис Николаевич. — И теперь ясно, почему советскому человеку препятствуют в выезде за границу. Боятся, что у людей глаза откроются..»
Я слушал шефа и соглашался с ним, хотя мне, наверное, легче было сравнивать Москву с любым городом Америки. Я все же был ближе к будням столицы, нежели Ельцин. Но если даже его взбудоражило, думал я, значит, дело серьезное…
Однако возвращаюсь снова к бифштексу. Подходит к нам стюардесса, представляющая компанию Андреаса, и с загадочной улыбкой Джоконды спрашивает: «Знаете ли вы, господа, что вы только что покушали?» Ну, начинается… Вроде бы не в Китае находимся. Мы, естественно, пожимаем плечами и на лице изображаем любезность: мол, что же еще кроме прекрасного рубленого бифштекса… И тут нас доканывают: оказывается, мы только что откушали бифштекс из… сои… Да, из белков этого «животного» продукта. Нам тут же вручили проспекты, в которых рекламируется изготовление множества блюд из сои. Это фирменные блюда Андреаса. Однако меня никто не мог переубедить: лично я ел не что иное, как бифштекс из… мяса. Не знаю, помнит ли об этом эпизоде Борис Николаевич, но мне тогда очень понравилась его идея заключить с Андреасом договор по линии СОИ (не СОИ — стратегическая оборонная инициатива, а СОИ — сельскохозяйственного продукта, очень калорийного и очень питательного).
В Майами нас поселили на вилле Андреаса, а точнее — в апартаментах его дочерей, которые уехали кудато отдыхать. На следующий день мы должны были с Ельциным улетать в Союз, а Ярошенко, Вощанов и Алференко оставались в США. Они надеялись встретиться с Солженицыным, экономистом Леонтьевым и бывшим помощником Президента по национальной безопасности Бжезинским. Побывав на коктейле в доме Андреаса, Борис Николаевич на следующий день посетил православный храм в Майами, после чего встретился с кубинскими эмигрантами. Затем было выступление в местном университете, куда его пригласил директор Института изучения Советского Союза и стран Восточной Европы Ж. Валентин. В 14.00 — последняя в США пресс-конференция.
Но быть рядом с пляжами Майами и не искупаться… Накануне отъезда (вечером) мы вчетвером отправились на берег моря. Уже было темно и, несмотря на чистое звездное небо и горящие рядом окна особняков, пляж был пустынный. Мы разделись и полезли в воду — очень соленую и очень теплую. Берег был пологий, и до глубины нам пришлось немного пройти. И вот, когда мы уже вдоволь наплавались и собрались выходить на берег, Ельцин вдруг говорит: «Фу, какая-то рыбина по бедру скользнула». Вроде бы даже рукой ее оттолкнул. Мы посмеялись, однако, у всех появилось чувство какой-то настороженности. Потом мы вышли на берег и уже на лежаках принялись обсуждать нашу поездку по США. Поговорили, затем еще поплавали и довольные вернулись в апартаменты. Утром часов в шесть я поднялся и выглянул в окно, выходящее на берег Атлантического океана. И что меня удивило: лишь несколько человек бегали по пляжу, но никто не плавал. Правда, один человек забрел по колено и там бултыхался. Позже, когда мы спустились на пляж, то на больших транспарантах прочли: «Осторожно, акулы! Купаться опасно для жизни!» Можно только предположить, какая рыбина коснулась Ельцина в ту его последнюю ночь пребывания в США…
Одна местная маленькая фирма подарила нам майки, на которых было написано: «Я выжил с Борисом Ельциным в Америке». Настолько сложной и трудной была эта поездка. Уже в аэропорту Майами Борис Николаевич и Джим Гаррисон подписали меморандум, в котором были обобщены результаты поездки Ельцина в США. Вот его текст:
«Этот меморандум является соглашением между Б.Н. Ельциным и Джеймсом Гаррисоном. Меморандум касается распоряжения доходами от благотворительной деятельности Б. Н. Ельцина во время его визита в США 9—17 сентября 1989 года.