Чтение онлайн

— Я никогда не разрешил бы «Правде» опубликовать мою статью в таком виде, как она первоначально появилась в итальянской газете. «Правда» поступила недостойно, не спросив моего разрешения на опубликование, не узнав, хочу ли я что-нибудь изменить в материале. Я решительно осуждаю, что моя статья использовалась в политической борьбе в Советском Союзе. Если «Правда» хотела комментировать поездку Бориса Ельцина, то это должны были сделать ее корреспонденты в Соединенных Штатах.

В моей статье был ряд неточностей и не все в ней верно. Это ставит под вопрос ее достоверность в глазах моих читателей.

На вопрос: «Можно ли считать Ваше заявление опровержением?» — В. Дзуккона ответил: «Я горячий поклонник господина Ельцина. Он совершенно прав, говоря о проблемах, с которыми встречается его страна в годы перестройки. Правда, я не всегда согласен с формой, в которой он это делает. Его ошибка, по-моему, в том, что тон его выступлений несколько резок, и это порой может вызвать раздражение слушателей.

Пьет ли он или нет, что покупает — это никого не касается. Использование фактов из личной жизни в целях политической борьбы, как это сделала «Правда», недопустимо.

Мною были получены дополнительные факты от других людей, которые я использовал. Но могу заверить, что эти люди не из КГБ.

Я сожалею о том, в каком тоне написал эту статью. Не учел, что в России не понимают разницы между политической корреспонденцией и светской хроникой. К тому же у итальянцев другое представление о поведении людей. Если человек выпивает, то это только повышает его в их глазах. А что касается покупок, то это абсолютно нормальное дело.

Свою статью я писал без всякого злого умысла. Моя газета и я делаем все для того, чтобы поддержать процесс перестройки.

Еще раз скажу, что публикация статьи в «Правде» — ошибка».

Высказывания Ельцина в США стали фугасной бомбой, разорвавшейся над головами главных функционеров братских компартий. Они ведь прекрасно понимали: рухнет миф о КПСС, развалятся и партийные филиалы ее в других странах. Вот почему такую активность в изобличении Ельцина проявил Генсек Компартии США Гэс Холл. Он, в частности, в газете «Пиплз дейли уорлд» (26.09.1989) писал: «Такие люди, как Борис Ельцин и Андрей Сахаров, создают проблемы для Советского Союза, который их породил. Но мы в США не можем остаться в стороне и должны открыто выражать мнение, когда такие люди приезжают к нам, выступая с фальшивыми заявлениями об американском капитализме и очерняя социализм как систему. Визит Ельцина имеет непосредственное отношение к политической и идеологической атмосфере в нашей стране, а также к психологии и образу мышления американцев применительно к социализму и капитализму. Таким образом, на нас ложится обязанность помочь уточнить эту цель и разоблачить ложь в заявлениях Ельцина и его недопустимое поведение в нашей стране… Своими постоянными брюзгливыми, односторонними, критическими замечаниями Ельцин способствовал падению престижа социализма. У него не нашлось ни слова похвалы в адрес социализма или своей страны…

.. Отвечая на вопрос о коммунизме, — продолжал Гэс Холл, — Ельцин самоуверенно и цинично усмехнулся и подчеркнул будущее социализма замечанием: «Забудьте об этом. Это мечта. Никому и пытаться не следует ее реализовать».

И Ельцин как в воду глядел: «мечта о коммунизме» лопнула мыльным пузырем на второй день после захвата власти большевиками, хотя «похороны» состоялись лишь в августе 199-1-го.

Что касается высказываний Холла, то его, конечно, понять можно: Ельцин предстал зримой, а потому реальной угрозой беспроблемному существованию «лилипутской» компартии США и самого ее вождя. Но разница между точками зрения Холла и Ельцина заключалась в том, что Ельцина в Штатах воспринимали как новатора, а Холла — как начетчика, в чьих словах не больше смысла, чем в самой программе КПСС. Если Ельцину почти уже верили, то Холлу уже не верил никто. Как уже никто не верил потугам редактора Афанасьева, его «толкачам» Вадиму Медведеву и Егору Лигачеву. Всплеск возмущений, вызванных в народе статьей в «Правде», был настолько огромен, что партаппарат с непривычной для него оперативностью дал задний ход и принес свои извинения Борису Николаевичу. Но если в одном месте нападавшая сторона штопала свои прорехи, зато в другом готовила новые ловушки.

Михаил Полторанин, будучи вместе с Ельциным на встрече с избирателями в Раменках, выразился по этому поводу следующим образом: «Вот уже полтора года мы с вами занимаемся однообразной работой, навязанной нам любимыми функционерами со Старой площади. Эти любимые функционеры берут большую телегу и начинают ее катить на Б.Н. Ельцина, потом мы поднимаемся и опрокидываем эту телегу на аппарат. Потом этот аппарат создает новую телегу, и опять мы поднимаемся, и так продолжается бесконечно. Аппарат уже весь в зеленке, весь в синяках, но тем не менее, этой работы не бросает. Перепечатанная в «Правде» статья из «Републики» — факт, находящийся в одном ряду со всеми предыдущими нападками на Б.Н. Ельцина, но на новом уровне. Я знаю Афанасьева много лет, мне пришлось с ним работать. Такие акции он сам единолично не предпринимает».

Нас ждал еще один «сюрприз», но теперь уже со стороны Д. Гаррисона. Выше я уже говорил о совместном меморандуме, подписанном Ельциным и Гаррисоном. Казалось, визит к обоюдному удовлетворению завершен, все точки над «і», кажется, расставлены — следуй лишь букве договоренности. Но вместо этого наш американский контрагент приезжает в Союз и представляет нам, мягко говоря, некорректный счет. В нем были вписаны такие статьи расходов, которые нам и не снились.

Например, авиапутешествие на Гавайские острова. Вот уж поистине, без меня меня женили. Позже, однако, выяснилось, что на эти острова летал Алференко, но никак не Борис Николаевич. Мы попросили Ярошенко разобраться со счетами, что, однако, не помешало Гаррисону пустить утку о каких-то баснословных расходах Ельцина. Этим он фактически поддержал Дзуккону, хотя на пресс-конференции в Нью-Йорке отрицал выпады итальянского журналиста. Гаррисоновскую информацию тут же подхватила партийная пресса — газеты «Гласность» и «Голос Тушина», ряд изданий на периферии — и начали на все лады раздувать скандал. И вот тогда мы стали задумываться — а не была ли поездка Ельцина в США кем-то отрежиссирована? И какую роль при этом играл Фонд социальных изобретений, поддержанный Генсеком? Какую роль при этом играл сам Алференко, который заведовал Фондом и еще два с половиной месяца (после отлета из США Б.Н.) разъезжал с Гаррисоном по Америке? Бросалось в глаза, что все нападки на Ельцина опять ложились в один и тот же «квадрат»: как раз была пора выборов и у кого-то снова возник большой «спрос» на дискредитацию главного лидера демократической России. Ради справедливости надо сказать, что партия и ее вожди не ошибались, нюх их почти не подводил — они чуяли в Ельцине волкодава, неутомимого охотника на них. И спешно искали подходящее оружие, чтобы садануть ему под лопатку. Впрочем, действовали они четко и оружие выбрали по времени: давили на психику избирателей, мутили воду — авось поймается рыбка.

Прослеживается плотное сцепление «случайностей»: Дзуккона — газета «Правда», Гаррисон — десятки партийных газет… И когда пристрелочные залпы были сделаны, началась настоящая массированная «артподготовка» из самых тяжелых стволов. Я имею в виду телевидени-е, имеющее столь колоссальное воздействие на умы людей. Его-то как раз и подключили идеологи со Старой площади как ударную силу в борьбе с Ельциным. Для них ведь было предельно ясно, что Ельцин, как по накатанной дорожке, пройдет в народные депутаты России, а «оттуда», вероятнее всего, — в председатели парламента. Он мог хоть сто раз быть депутатом Союзного парламента, но это было «не больно», настоящая трагедия для «руководящей» — если Ельцин оттяпает Россию. Тогда, прикидывали номенклатурщики, от него пощады не жди… Но, мне кажется, хотя коммунисты и понимали, в какую «рулетку» играет Ельцин, они все же сминдальничали, не проявили должной большевистской твердости и как-то вяло прореагировали на опасность. Но, возможно, по-иному просто уже не могли: за годы безраздельного владычества над страной, подрастеряли упругость мышц, как-то под-размякли на сытых харчах, а потом эта всеобщая «философия» шапкозакидательства и советский «авось». И в итоге, какое-то странное оцепенение захлестнуло партократов. Иначе, чем еще объяснить тот факт, что все «мероприятия» против Бориса Николаевича в конце концов оборачивались не в ущерб ему, а наоборот — повышали его популярность. Правда, здесь видится и другой расклад. Кому-то, видимо, из правящей верхушки было на руку — не добивать Ельцина до конца, а, помяв бока, оставить его в другой берлоге с другим медведем — Горба-чевым. Ведь Михаил Сергеевич уже не был для ЦК милым, подающим надежды новичком образца 1985 года. Он уже считался настоящим разорителем железных рядов партии, без устали раскладывающим свой «пасьянс». И кто-то на это сильно рассчитывал: пока Горбачев выясняет отношения с Ельциным, никуда Система не денется, а будет по-прежнему цвести и пахнуть…

Когда мы уже вышли на работу, Ельцину позвонил председатель Гостелерадио Ненашев и сказал, что Центральное телевидение собирается показать фильм о поездке Б. Н. Ельцина в США. Было это 27 сентября. Борис Николаевич спрашивает у звонившего: «Какой фильм телевидение собирается показывать?» Вроде бы ничего «по его линии» не снималось. Но, оказывается, речь шла о его выступлении в институте Д. Гопкинса в Балтиморе. Я был свидетелем того телефонного разговора, и он тогда не вызвал особых сомнений. Да и Ненашев мне казался порядочным человеком. Однако я глубоко заблуждался.

На следующий день Борис Николаевич проводил заседание своего Комитета по архитектуре и строительству, а мне поручил связаться и уладить дела с телевидением. По правительственной связи я позвонил Ненашеву, представился и попытался выяснить — есть ли возможность предварительного просмотра теле материала, который ТВ собиралось показывать. Но Ненашев вместо дела начал нести какую-то ахинею. Мол, еще не успели сделать копию, да и вообще, сказал он, зачем «вам, смелым людям, устраивать предварительные просмотры?». То есть он имел в виду нас с Борисом Николаевичем. Потом, правда, согласился с нашими требованиями и предложил моему шефу приехать на студию, чтобы просмотреть видеопленку.

Вернувшись в свой офис, я рассказал Ельцину о разговоре с главой Гостелерадио и уточнил, какую именно пленку они хотят показать стране. Это сообщение у Бориса Николаевича большого энтузиазма не вызвало. Мы тут же собрались и поехали в Останкино. Нас встретил помощник Ненашева, симпатичный, элегантный чиновник, и зам. Ненашева Лазуткин. Состоялось небольшое техническое приготовление. Включили аппаратуру, и начался просмотр встречи Ельцина в институте Гопкинса. Я ее видел, что называется в натуре, ибо в те минуты находился в зале, где выступал Борис Николаевич… И вот он смотрел, смотрел на телеэкран и вдруг начал мрачнеть, на лице появилось выражение озабоченности, и я чувствую, что этот «видик» ему не по душе. И Лазуткин сидит озадаченный, ибо понимает, что они хотят предложить своим зрителям, и потому невнятно пытается что-то говорить насчет низкого качества пленки… И что, мол, Ельцин вправе отказаться от показа и т. д. И Борис Николаевич, естественно, не дал «добро» на демонстрацию этой не самой удачной встречи в США.