Чтение онлайн

Хорошо, значит, я должна успокоиться. Примерно на четвертый день стало легче. Обучение вошло в повседневную жизнь, и вскоре няня сообщила нам, что Софии не нравится ходить в мокрых штанишках. В течение дня мы старались не использовать одноразовые подгузники и специальные тренировочные трусики для приучения к горшку Pull-Ups, не считая чрезвычайных ситуаций (например, поездка на автобусе, когда не будет остановки на туалет). Я никогда не пользовалась полиэтиленовыми пакетами, но несколько раз усаживала ее под деревом, когда было ясно, что до туалета нам не добежать. Мы всегда старались вести себя достойно.

София научилась меньше чем за две недели, когда ей было год и десять месяцев. Ночь заняла несколько месяцев, но я все равно была в восторге, поскольку во время дневного сна мы уже не пользовались подгузниками. Случались, конечно, несчастные случаи, но в основном когда ее или нас что-то отвлекало.

Многие дети моих друзей становятся готовы к обучению в два с половиной — три года. Разговор главным образом идет о том, хочет или не хочет ребенок учиться ходить на горшок — «Мэтт все-таки отказывается ходить без подгузника». Некоторые люди поражаются, услышав от меня, когда София избавилась от подгузников, хотя должна сказать, что кое-кто считает, что я была излишне настойчивой и поспешила приучать ее к горшку. Я думаю, что каждая семья должна сама решать, когда стоит начать обучение, — требуется много терпения отказаться от подгузников, когда ребенок совсем маленький. Вероятно, можно было начать на несколько месяцев позже, и София, возможно, научилась бы скорее. Позволять ей бегать в подгузниках, несомненно, намного проще, чем следить за ее голой попой. Однако какое облегчение после длительного процесса приучения к горшку заняться более важными делами. К тому же, думаю, мы сэкономили на тысяче подгузников.

Подозреваю, что нашего следующего ребенка я захочу начать учить еще раньше, но, конечно, без лишней спешки: сначала мы научимся понимать его и следить за его развитием. Я представляю, как позволю своему малышу ковылять летом по террасе без подгузников, с голой попой. Ребенок и родитель так счастливы и довольны, что вы не сможете не улыбнуться в ответ.

До того как у меня в Аргентине родился ребенок, я сменила много грязных пеленок во время работы в качестве няни. Все, что мне для этого требовалось, — удобный пеленальный столик, чистая пеленка и много гигиенических влажных салфеток (они продавались в пластиковых контейнерах).

Когда в Буэнос-Айресе в родильном отделении медицинского центра появилась на свет София, медицинская сестра, которая заботилась о моем ребенке, нежно глядя на меня, вложила мне в руку пузырек с oleo calcareo, смесью масла, воды и гидроокиси кальция, которую аргентинцы использовали на протяжении столетий. Педиатры рекомендуют мамам ежедневно пользоваться этим средством, которое нежно очищает чувствительную кожу ребенка и защищает от раздражений, дерматита, воспалений и других кожных заболеваний.

— Это все, что вам нужно, — заверила меня сестра. — Не надо никаких салфеток.

Не может быть, подумала я. Едва ли мне удастся обойтись ватными шариками и бутылочкой с этой жидкостью, чтобы справиться с испражнениями, которые мой прожорливый младенец выдает почти пятнадцать раз в день. Однако ни разу в первые три месяца жизни мой ребенок не страдал от опрелостей. Слушая страшные рассказы друзей об опрелостях, я пришла к выводу, что oleo сделал свое дело.

Не везде можно купить oleo calcareo, но вы можете сделать его сами.

Вот рецепт, который мне дала одна из подруг:

1 столовая ложка известковой воды (можно заказать по Интернету или купить в магазине здорового питания), 1 чашка воды, 1/2 чашки кунжутного, льняного, подсолнечного или оливкового масла.

Смешать известковую воду с водой и выдержать двадцать четыре часа. Процедить и смешать с маслом. Обязательно каждый раз встряхивать перед употреблением. Вымыв попу, смажьте этой жидкостью с помощью ватных шариков. (Этим раствором вообще полезно смазывать кожу ребенка.) Внимание: перед использованием обязательно проконсультируйтесь с педиатром.

Еще до рождения Софии мы с мужем договорились, что кормление будет совместным делом. Нам дали совет, как сделать, чтобы папа сблизился с новорожденным ребенком, и Монти заявил, что будет вставать к ребенку ночью. Я была целиком за это, представляя, какая у нас будет замечательная эгалитарная семья.

В реальности мы были постоянно кормящей, измотанной, бодрствующей, счастливой семьей. Доктора и медсестры сказали, что в течение первого месяца надо отладить ритм поступления молока, чтобы ребенок предпочитал грудь бутылочке. Поначалу я кормила Софию, а Монти перепеленывал ее ночью, но в долгие ночные часы я пришла к выводу, что глупо будить его каждый раз, когда она должна поесть: пусть, по крайней мере, немного поспит хотя бы один из нас, чтобы утром быть в форме. Таким образом, Монти редко принимал участие в ночных кормлениях; он просыпался и предлагал помощь, но я уговаривала его не вставать. Спустя какое-то время муж научился спать под хныканье и пронзительный крик, в то время как я чутко реагировала на все издаваемые моим ребенком звуки.

Ночами она в основном давала мне поспать, но иногда, когда я была особенно усталой и мрачной, на меня накатывало отчаяние, и я начинала считать минуты, проведенные с нашим ребенком, потраченные на муки материнства. Мой муж, в свою очередь, чувствовал себя недооцененным за вклад в воспитание ребенка, и мы злились друг на друга. Мы справлялись со злостью, но я не уверена, что каждый раз нам удавалось примирить наши чувства.

Как бы то ни было, но мои подруги понимали меня. Когда мы собирались, любой разлад в семье, любые трения превращали в шутку. Мы неизменно приходили к выводу, что наши парни — отличные отцы, намного лучше и внимательнее большинства мужчин, особенно тех, что были раньше. Наши мужья нянчатся с детьми, безропотно меняют пеленки; они нежные и любящие отцы.

Однако всем нам было ясно, что детская страна в значительной степени владение матери, даже если некоторые из нас поначалу знали ненамного больше о воспитании детей, чем наши мужья. В наших семьях, в обществе и даже мы сами в глубине души неохотно признавали, что главной должна быть женщина. Отцы оставались несколько в стороне, поскольку ребенок изо дня в день был привязан к материнской груди. Как-то мой муж заявил:

— Идея о полном равенстве — одна из самых маловероятных идей, имеющих отношение к новоиспеченному отцу, поскольку это непреложный факт, что в первые месяцы попросту невозможно ухитриться поровну проводить время с ребенком. Таким образом, папы, вообще говоря, стремятся внести свой вклад другим путем, не находясь непосредственно в эпицентре детских проблем (понятно, что речь в первую очередь идет о работе и зарабатывании денег). Понятно, что женщина, которая привыкла бороться за равенство во всех сферах жизни (но не всегда добиваться), хочет обладать правом требовать поровну поделить время, и естественно, что когда это не получается, она находит оправдание.

— Полагаю, ты прав, — ответила я. — Но…

Я никогда не предполагала, что стану такой матерью-командиршей. Муж был готов завести детей раньше меня; я откладывала решение этого вопроса почти до тридцати пяти лет, поскольку хотела сделать карьеру, попутешествовать и насладиться замужеством. Но как только поняла, что готова, я забыла обо всем. Короче говоря, я захватила власть. Монти привлекался к решению важных проблем, но когда занимался такими делами, как поиск предродовых курсов или заказ детских продуктов, он был доволен, что я осуществляю руководство (хотя он может сказать, что у него не было выбора). Он делал все, о чем его просили, и даже больше — посещал курсы по грудному вскармливанию. (Заметьте, почти все мамы приходили в сопровождении мужей.) Но когда наступает время кормить грудью, мужчины вряд ли могут оказать большую помощь.

Или могут?

Мое внимание привлек заголовок: «Мужчины из африканского племени ака лучшие отцы в мире?»

Подзаголовок «Когда женщины охотятся, мужчины заботятся о детях — даже дают им сосать свои соски» заставил меня фыркнуть.

Автор статьи в Guardian продолжил иронизировать, как это умеют только английские журналисты: «Вопрос, который привел в замешательство Аристотеля, Дарвина и моего трехлетнего сына: что же это за мужские соски? На этой неделе группа Fathers Direct нашла ответ, проведя некие исследования, в ходе которых откопала кочевое племя африканских охотников-собирателей. Ответ, похоже, именно тот, который предполагал все это время мой трехлетний сын (и, чтобы быть справедливым, Дарвин): мужские соски служат в качестве замены, когда рядом нет мамы, а есть пронзительно кричащее дитя, которому срочно требуется что-то пососать».