Чтение онлайн

Марксизм – есть учение об условиях освобождения пролетариата, – учат основоположники марксистско-ленинской теории, – прежде всего, посредством уничтожения частной собственности, порождающей эксплуатацию человека человеком, а значит, – о классах и классовой борьбе, о диктатуре пролетариата…

Карл Маркс и Фридрих Энгельс в «Манифесте Коммунистической партии» дали критический анализ и оценку двум течениям в социализме: консервативному или буржуазному и мелкобуржуазному критически-утопическому.

По оценке авторов «Манифеста» сторонники критически-утопического социализма рассматривают рабочий класс только в качестве «наиболее страдающего класса» и… «отвергают всякие политические, и в особенности всякие революционные действия: они хотят достигнуть своей цели мирным путем…»

В силу этого «они последовательно стараются… притупить классовую борьбу и примирить противоположности». (Маркс К., Энгельс Ф., соч., т.4, стр. 95–96).

Как видим, и сегодня взгляды теоретиков «критически-утопического социализма» времен Маркса находят своих последователей…

Но никто не опровергнул классическую формулу В. И. Ленина: марксист лишь тот, кто распространяет признание борьбы классов до признания диктатуры пролетариата.

При этом весьма важно всегда помнить, что революционная борьба, революционное переустройство общества может проявляться в двух формах – вооруженной и мирной. История мирового революционного движения и перехода к социализму дает подтверждение справедливости этого вывода.

Коммунисты всегда отдавали предпочтение мирному переходу власти от буржуазии к рабочему классу.

Острота классовой борьбы объясняется не «кровожадностью» пролетариата, а силой сопротивления свергнутых эксплуататорских классов, не желающих примириться с потерей отнятого у них рая. Потому Международный Пакт о правах и свободах человека и гражданина, другие международные декларации и заявления провозглашают право народа на восстание для свержения тиранических, деспотических, диктаторских режимов.

Каждому мало-мальски знакомому с историей мирового общественного развития, известно, что смена общественно-политических формаций, систем, переход от рабовладельчества к феодализму, от феодального к буржуазному строю происходил посредством революционного слома отжившего реакционного строя и замены его более прогрессивным, идущим ему на смену.

К примеру, так было в гражданской войне, длившейся несколько десятилетий, между рабовладельческим Югом и утверждавшимся капитализмом Севера в Соединенных Штатах Америки.

В Англии, Франции, Германии и других странах переход от феодализма к капитализму осуществлялся посредством одной или нескольких буржуазных революций, при разной остроте классовых битв. Отсюда следовал марксистский вывод о классовой борьбе как главном факторе перехода от одной общественно-политической формации к другой.

Россия миновала классическое рабовладение и перешла от первобытнообщинного строя непосредственно к феодализму. Но для ликвидации феодально-помещичьего строя и ее реакционной политической надстройки – самодержавия, потребовалось две буржуазно-демократические революции: в 1905–1907 и в феврале 1917 года…

Идея Г. А. Зюганова о том, что Россия исчерпала лимит на революцию, практически «увековечивает» господство буржуазного, капиталистического строя в России, реставрированного ренегатами-предателями горбачевыми, ельциными и прочими реформаторами 90-х годов ХХ века в угоду международному империализму и доморощенному теневому, криминальному капиталу, горстке финансовых магнатов, ставших владельцами несметных богатств, созданных самоотверженным трудом нескольких поколений советских людей, и сделавших многие и многие миллионы граждан России обездоленными, угнетенными, эксплуатируемыми.

Ясно, что Г. А. Зюганов пришел к своему выводу не в кругу ученых-марксистов, а в пацифистско-православной среде, в кругу «патриотов-государственников», где в почете идеи «христианского социализма», суть которого, по определению К. Маркса и Ф. Энгельса, состоит в следующем: «Святая вода, которой поп кропит озлобление аристократов». (Маркс К., Энгельс Ф., т. 4, стр. 448–449).

В любом случае, мне представляется, что Г. А. Зюганов поступил весьма опрометчиво, доверившись собственному умозаключению или под влиянием своих прежних соратников-единомышленников – «патриотов-государственников» (державников), – обнародовал явно не марксистский вывод. Этим, явно ошибочным «тезисом», он обрекает классовую борьбу трудящихся на бесперспективность, а значит, – бессмысленность. Это не могло не отразиться на деятельности КПРФ…

Обратимся к мнению одного из виднейших советских и российских ученых – исследователю истории социалистической революции и гражданской войны в СССР – Павлу Акимовичу Голубу, многие годы возглавлявшему сектор истории революции и гражданской войны в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Авторитет его в этой области исторической науки не вызывает сомнений у всех ученых, причастных к исследованию этой проблемы. Вот его взгляд на суть вопроса:

«Революции приходят, не спрашивая разрешения. Их законность – воля народа, как высшего суверена. Революции – объективный, ни от чьей воли не зависящий процесс. Его можно затормозить, как это делали жирондисты во Франции и меньшевики с эсерами в России, можно содействовать ее движению вперед, как это делали якобинцы во Франции и большевики в России, но предотвратить это явление не в силах сам Господь Бог. Они приходят там и тогда, где и когда большинство членов общества не в силах больше терпеть произвол и беспомощность властей, а власти неспособны исправить положение. Классический пример неизбежного складывания такой ситуации дает сегодняшняя Россия.

В кругах будто бы демократической интеллигенции в связи с нынешним кризисным состоянием в стране множатся лукавые идейки насчет «исчерпанности лимита на революции». По недоразумению они подчас звучат и в рядах оппозиции. (П. А. Голуб «пощадил» Г. А. Зюганова, не стал называть его имя).

Перевод этой формулы на простой язык означает: вот мы, «демократы»… пришли к власти и на этом точка. Никаких революций. Так будет вечно. Но вечного ничего не бывает, господа. Разве вся мировая история не подтверждает это?

За разговорами о лимите на революцию кроется и другое. Идеологическая обслуга нынешнего режима постоянно внушает гражданам, что революции – это кровь. Но по чьей вине была кровь? Призовем в свидетели беспристрастную историю.

Революция в строго научном смысле – это переход государственной власти от одного класса к другому. Это Маркс и Ленин, как говорится, разжевали и в рот положили. И против этого не возражали даже их идейные противники. Но этот переход может быть разным: и мирным, и немирным. Кто выступает за первый, кто за второй и почему на деле реализуется один из них? Что касается большевиков и возглавляемого ими пролетариата, то Ленин еще в конце прошлого века заявлял: мы предпочли бы взять власть мирно. Но прозорливо добавлял: господствующие классы, скорее всего, мирно власть не уступят… Так было во всех революциях. Как правило, они защищали свою власть с крайним ожесточением. Вот где корень зла, вот по какой причине революции обагрялись кровью. Как раз этот момент и скрывают противники коммунистов…» («К 80-летию Великой Октябрьской социалистической революции. Ответ фальсификаторам Октябрьской революции». М, издательство «Былина», 1997, стр. 67–68).

Российские ученые социалистической ориентации (РУСО) в течение двух лет (1986–1987 гг.) основательно работали над тезисами Центрального совета РУСО к 80-летию Великой Октябрьской социалистической революции. Было проведено две общероссийских научных конференции, несколько дискуссий за «круглым столом». Для осмысления позиций всех участников конференции и дискуссий за «круглым столом» была создана редакционная комиссия в составе: доктора исторических наук, профессора П. А. Голуба, доктора исторических наук, профессора В. М. Иванова, доктора философских наук, профессора Р. И. Косолапова, доктора исторических наук, профессора И. П. Осадчего, доктора философских наук, профессора Ю. К. Плетникова, доктора философских наук, профессора В. А. Сапрыкина, доктора философских наук, профессора В. В. Трушкова, доктора экономических наук, профессора Ю. В. Фокина, доктора юридических наук, профессора С. А. Чибирева, академика Российской Академии сельскохозяйственных наук В. С. Шевелухи.