Чтение онлайн

Не ясно ли, что нам надо поднимать роль партии и партийных комитетов? Можно ли забывать о будущей работе партии в массах, чему учил Ленин?

Всё это требует притока молодых, свежих сил в ЦК – руководящий штаб нашей партии. Так мы и поступим, следуя указаниям Ленина. Вот почему мы расширим состав ЦК. Да и сама партия намного выросла.

Спрашивают, почему мы освободили от важных постов министров видных партийных и государственных деятелей. Что можно сказать на этот счет?

Мы освободили от обязанностей министров Молотова, Кагановича, Ворошилова и других и заменили их новыми работниками. Почему? На каком основании? Работа министра – это мужицкая работа. Она требует больших сил, конкретных знаний и здоровья.

Вот почему мы освободили некоторых заслуженных товарищей от занимаемых постов и назначили на их место новых, более квалифицированных, инициативных работников. Они молодые люди, полны сил и энергии. Мы их должны поддержать в ответственной работе.

Что же касается самых видных политических и государственных деятелей, то они так и остаются видными политическими и государственными деятелями. Мы их перевели из министров на должность заместителей Председателя Совета Министров. Так что я теперь даже не знаю, сколько у меня заместителей.

Нельзя не коснуться неправильного поведения некоторых видных политических деятелей, если мы говорим о единстве в партийном деле. Я имею в виду товарищей Молотова и Микояна.

Молотов – преданный нашему делу человек. Позови, и, не сомневаясь, нет, – не колеблясь, отдаст жизнь за партию. Но нельзя пройти мимо его недостойных поступков. Товарищ Молотов, наш министр иностранных дел, находясь под шартрёзом на дипломатическом приеме, дал согласие английскому послу издавать в нашей стране буржуазные газеты и журналы. Почему? На каком основании потребовалось давать такое согласие? Разве неясно, что буржуазия – наш классовый враг и распространять буржуазную похоть среди советских людей – это кроме вреда ничего не принесет. Такой неверный шаг, если его допустить, будет оказывать вредное, отрицательное влияние на умы и мировоззрение советских людей, приведет к ослаблению коммунистической идеологии и усилению идеологии буржуазной. Это первая политическая ошибка товарища Молотова.

А чего стоит предложение товарища Молотова передать Крым евреям? Это грубая ошибка товарища Молотова.

Для чего это ему потребовалось? Как можно это допустить? На каком основании товарищ Молотов высказал такое предложение? Уже есть еврейская автономия. Разве этого недостаточно? Пусть развивают эту республику. А товарищу Молотову не следует быть адвокатом незаконных еврейских претензий на наш Крым. Это вторая политическая ошибка товарища Молотова.

Товарищ Молотов неправильно ведет себя как член Политбюро. И мы категорически отклоняем его необдуманные предложения. Товарищ Молотов так сильно уважает свою супругу, что не успели мы принять решение по тому или иному важному политическому вопросу, как это быстро становится известно товарищу Жемчужиной. Получается, будто какая-то невидимая нить соединяет Политбюро с супругой Молотова – Жемчужиной и её друзьями. А её окружают друзья, которым нельзя доверять. Ясно, что такое поведение члена Политбюро недопустимо…».

(Симонов комментирует: «Говорилось всё это жестко и местами более чем жестко, почти свирепо. Это было настолько неожиданно, что я не поверил своим ушам и подумал, что ослышался или не понял…

Он говорил о Молотове долго и беспощадно. В зале стояла страшная тишина… У членов Политбюро были окаменелые, напряженные, неподвижные лица).

Сталин продолжал:

– Теперь о товарище Микояне. Он, видите ли, возражает против повышения сельхозналога на крестьян. Кто же он, наш Анастас Микоян? Что ему тут неясно? Мужик – наш должник. С крестьянами у нас полный союз. Мы закрепили за колхозами навечно землю. Они должны отдавать положенный долг государству. Потому нельзя соглашаться с позицией товарища Микояна…».

(Симонов: «Лица Молотова и Микояна были белыми и мёртвыми. Такими белыми и мёртвыми эти лица оставались, когда они – сначала Молотов, а потом Микоян – спустились один за другим на трибуну, где только что стоял Сталин).

В. М. Молотов на трибуне признает свои ошибки, оправдывается и заявляет, что он был и остается верным учеником Сталина.

Сталин (прерывая Молотова): «Чепуха! Нет у меня никаких учеников. Все мы ученики Великого Ленина».

А. И. Микоян на трибуне оправдывался, ссылаясь на некоторые экономические расчеты. Сталин (прерывая Микояна): «Вот Микоян – «новоявленный» Фрумкин. Видите, он путается сам и хочет запутать нас в этом ясном, принципиальном вопросе».

Сталин предлагает решить организационные вопросы, избрать руководящий орган партии. Вместо Политбюро избирается Президиум в значительно расширенном составе, а также Секретариат ЦК КПСС – всего 36 человек.

– В списке, – говорит Сталин, – находятся все члены Политбюро старого состава, кроме А. А. Андреева, нами весьма уважаемого. Здесь всё ясно: совсем оглох, ничего не слышит, работать не может, пусть лечится».

(См. В. Карпов «Генералиссимус», Кн. 2, Калининград, 2002, с. 472–476).

Вот он, ярчайший пример принципиальной партийной критики и подлинного партийного товарищества в отношениях между ближайшими соратниками, большевистскими вождями – революционерами, достойный самого высокого подражания. А как сурово и бережно относился И. В. Сталин к своим товарищам по революционной борьбе, по социалистическому строительству и его защите в условиях жесточайшей Великой Отечественной войны и возрождения советской страны из руин и пепла после военной разрухи.

Подвергнув своих ближайших и верных друзей-соратников беспощадной критике («узелок на память»), Сталин тут же позаботился об их здоровье, об освобождении от непосильной работы на министерских должностях и перевел их в ранг заместителей Председателя Совета Министров СССР – своих заместителей. И тут же пояснил: «Что касается их как видных политических и государственных деятелей, то они таковыми и остаются – видными политическими и государственными деятелями», по-прежнему входят в состав Политбюро ЦК КПСС.

К величайшему и горестному сожалению, Сталину не удалось до конца осуществить меры по обновлению и омоложению партийно-государственного резерва, которые были обозначены на XIX Съезде КПСС.

…Справедливое замечание сделал Л. Н. Ефремов в своей протокольной записи Пленума ЦК КПСС 16 октября 1952 года: «Заявление Сталина об отсутствии полного единства в руководстве партии убедительно подтвердилось после его кончины. Возобладавшая в нем группировка, не считаясь с нормами партийно-советской демократии, резко сузила состав руководящих органов и постаралась избавиться от выдвинутых XIX Съездом КПСС высококвалифицированных молодых сил». (Цит. по книге В. Карпова «Генералиссимус», Кн. 2, Калининград, 2002, с. 476).

Напомню, что в 1952 году И. В. Сталину было 73 года. Фактически он был старше других в тогдашнем составе Политбюро ЦК КПСС. А «уставшим» от тяжелой «мужицкой» министерской работы» не было и 60 лет.

…Сейчас же, упаси бог, покритиковать Председателя ЦК КПРФ, – это же «смертельная» обида и «подрыв» авторитета; это же происки «врагов» – «неотроцкистов» и прочих мерзавцев. «Ату их! Ату!», прочь из ЦК! Да и из партии – вон! Чтобы не «разрушали единство партии» и не мешали спокойно почивать на лаврах в думских аристократических условиях.

А условия в нынешнее время в Государственной Думе таковы: за нарушение депутатами правовых и нравственных норм грозит страшная кара – лишение депутатской неприкосновенности. Вот и «страдают» наши некоторые незаменимые депутаты уже два десятилетия в думских апартаментах. Им и вспоминать не хочется о судьбе депутатов-большевиков IV Государственной Думы в самодержавной России, когда за антиправительственные, противозаконные действия их уводили в кандалах из зала заседания Госдумы и отправляли в глухую сибирскую ссылку.