Чтение онлайн

– По разговору, мой юный друг, по разговору… Наверное, мне надо оставить свои надежды. Эх. У тебя тоже светлые волосы… Но, даю зуб, что не такие мягкие…

– Просто я не считаю нужным проводить столько времени в ванной и натирать лосьонами и кремами волосы и тело, – раздражённо произнесла Лея.

– А вот это зря. После двадцати пяти ты, вероятно, осознаешь в этом необходимость.

Лея расстроилась и обозлилась на эту невидимую мадам и своего господина. В конце концов, чего терять? Эта любовь уже поглотила весь её разум. Лея тихо сказала:

– Вероятно, вы хотите узнать мои волосы на ощупь? Могу предоставить вам эту возможность. Прямо сейчас. Я не мужчина… я женщина.

Граф не до конца понял, что она имеет ввиду. А она уже начала расстёгивать свой камзол.

– Я не мужчина, я женщина, – повторила Лея громче.

Граф чуть приподнялся из воды и рассмеялся:

– Ну ты и шутник, право! Ничего более смешного в жизни не слышал.

– Вы не верите мне? Я люблю вас, месье. С самого первого дня, как увидела. Да, я женщина.

С этими словами Лея сняла с себя атрибуты мужского верхнего платья, оставшись в короткой нижней рубашке на голое тело. Очарованный и заинтригованный граф не мог отвести от неё свой взор.

Она выждала мгновение, чувствуя на себе притягательную силу его взгляда. Наслаждаясь каждым своим движением. Несомненно, произведя фурор. Спустя минуту она уже залезла в тёплую нежную воду с другой стороны обширной ванны и почувствовала, как рубашка тонкого шёлка облепила её тело…

***

– Не встречал ещё более чудесной истории, чем та, что у нас случилась, несмотря на все опасности, которые мы с честью выдержали!

– И я счастлива, что осмелилась на этот шаг, и рада, что после всех наших приключений мы остались в добром здравии.

Господин и госпожа Нино сидели у камина и наблюдали, как рядом играют их дети.

Автор: Каракашьян Ксения

Инстаграм: @karksusha

Бурковская Надежда

А судьи кто? А.С.Грибоедов.

– Попей молочка, сынок, а машину твою починят, не переживай! Пашка мой хоть и молодой, но рукастый, – гостеприимно сказала Тамара Григорьевна, сноровисто собирая на стол.

Я изо всех сил пытался быть вежливым, но раздражение кипело вовсю, опасно выплёскивая через край. Ну как? Как новый мерседес мог стать посреди трассы, будто жигулёнок прошлого века? Эта поездка на родину изначально была глупой идеей, никакой вдохновляющей ностальгии почувствовать не удалось, одно раздражение самого высокого пошиба. А эти дороги, о боги! Спокойно, Артём, спокойно, дыши глубже, вспомни индийский ретрит по йоге – оооооммммм…

– Какой ты бледненький и худенький, ох уж эта ваша мода городская, вот творожок свежий, сметанка. Налетай! Всё своё, домашнее.

Заботливость хозяйки принимала катастрофические размеры и начинала угрожать моей строгой диете, но проклятая вежливость победила.

– Спасибо, с удовольствием. Живописное село у вас, повезло мне с поломкой, а мог и в чистом поле встать. Пойду погуляю с вашего позволения, ещё ни в одной Ольговке не был, – теперь мне надо отшагать не обычные десять тысяч шагов, а все двадцать, жирная сметана комом стала в отвыкшем от такой еды желудке.

– Ольговкой мы зовёмся всего триста лет, а раньше была Гарбузянка. Ой, сынок, тут целая история. Добавки?

Но я уже за порогом, ещё одна тарелочка меня бы доконала. На улице светит летнее солнышко, точнее хорошо так припекает, моционить сразу расхотелось, но возвращение в дом было смерти подобно. Где бы найти качественную тень и желательно без творожка…

***

Триста лет назад стояло рядом два богатых села – Карповка и Гарбузянка. Жили там люди сытно, на бедность не жаловались. Земля славилась плодородием, а лес и речка могли прокормить даже последнего лодыря.

Выросли там подруги-красавицы – Ольга и Вера, радость материнская и гордость отцовская, хоть были они из разных сёл, но дружили с детства. Вместе за ягодами ходили, бельё на речке стирали да песни пели. И так складно у них получалось, что соловьи умолкали и заслушивались. А про людей и говорить нечего, даже самое хмурое лицо освещалось улыбкой под хрустальные переливы их голосов.

Вошли девушки в возраст, стали к ним сватов засылать, но ни одному парню молодому не получилось увлечь завидных невест. Потому что давно их дружба переросла в нечто большее.

Деревня – дело такое, в тайне от людей и яблоки не соберёшь, о секретных свиданиях и речи нет. Узнали родители с соседями про их запретную любовь. Где ж такое видано? Ведь стыд и срам, Содом и Гоморра… Сначала хотели девушек убить, но побоялись грех на душу взять и руки свои замарать. Староста Карповки смекалистый был, взял с люда честного в обоих сёлах по монете медной, все скинулись, никто в стороне от такого благого дела не остался, и пошёл к старой знахарке. Она иногда людей лечила, но чаще колдовством промышляла. Наслала ведьма свои тёмные чары, свалились Вера и Ольга с сильной лихорадкой, да так и не поднялись, за ночь сгорели. Тела их сочли недостойными захоронения в освящённой кладбищенской земле, отволокли на лесную опушку и бросили зверью на растерзание. Вздохнули люди с облегчением, и зажили в мире со своей совестью, заветами предков и собой. Но недолго это продлилось.

Не стерпела мать-земля такого поступка бесчеловечного и начались странные, жуткие вещи. В середине зимы медведь-шатун загрыз старую ведьму, не спасла её сила колдовская. Тогда же дома родителей Ольги и Веры без видимой причины загорелись и это в самый-то снегопад, да так яро, что к утру одни головешки остались, никого из огня спасти не удалось.

«Лихое дело, – шептались крестьяне, стороной обходя пожарища, – не обошлось тут без злого духа».

Весной град побил озимые, летом не было ни капли дождя, поэтому ежегодный праздник урожая пришлось отменить. В сердца селян закрался страх. Рыба покинула реку, сети из раза в раз возвращались пустые, а в лес вход был заказан. Что-то тёмное и страшное поселилось там, люди видели две блуждающие призрачные фигуры, днём они жалостно стонали, а ночью плач превращался в леденящий душу вой.

Прошло три года, несчастья множились, беды прибавлялись, два когда-то процветающих села превратились в жалкое зрелище. Дети болели, коровы не давали молока, начался падёж скота, и жизнь всё больше походила на библейское описание ада.

Шёл как-то мимо святой старец, кинулись старосты ему в ноги, умоляя о совете и благословении. Выслушал он их сбивчивый рассказ, покачал седой головой и молвил: «Покайтесь в своём смертном грехе, извинитесь, но не словами, а делами». И пошёл себе дальше.