Чтение онлайн

Наиболее характерными извращениями были: — выступления против раздела леса, скота и инвентаря; — оставление скота по-прежнему в помещичьих имениях; — возвращение помещиков беспрепятственно в свои имения; — невыполнение решений о конфискации некоторых имений; — в некоторых случаях помещики не только не высылались, но и получали земли от своих же имений; — сельскохозяйственные рабочие земли не получали и оставались в имениях в своей прежней роли; — кое-где завышались нормы надела; — землю получали ближайшие родственники помещиков; — крестьяне конкретно не знали своих собственных участков и, как и прежде, работали коллективно; — имелись случаи дачи взяток членам комиссий.

В ходе реформы обнаружились левацкие перегибы со стороны некоторых коммунистов и социал-демократов, требовавших впоследствии образовать коллективные хозяйства. Эта идея была поддержана и некоторыми специалистами сельского хозяйства. Однако на совещании министров-президентов и вице-президентов земель, состоявшемся в Берлине 13–14 ноября 1945 года, Г.К. Жуков, как уже упоминалось выше, осудил подобные взгляды, назвал этих специалистов «чудаками, которых нацисты используют для нанесения удара по реформе», а слухи о «колхозах» расценил как провокацию [151] .

Руководство СВАГ возлагало на земельную реформу большие надежды, рассматривая ее как фактор, который укрепит социальную базу антифашистско-демократических преобразований на селе, а в последующем послужит делу социалистического переустройства села. На том, раннем этапе, она действительно сыграла свою позитивную роль. Но позднее немецкие коммунисты стали копировать опыт большевиков и создавать кооперативные хозяйства. Тем самым они фактически отказались от своего первоначального замысла земельной реформы, что негативно сказалось на всем экономическом и политическом развитии ГДР.

Особенность земельной реформы состояла в том, что ее надо было провести весьма срочно, из-за чего она и опередила образование таких важных политических органов как местное самоуправление на селе хотя должно было быть наоборот. Назначенные советскими офицерами еще в ходе боевых действий или вскоре после их завершения бургомистры нередко были случайными людьми, даже жителями других сел и поэтому не проявляли усердия при исполнении своих обязанностей, в том числе и при проведении земельной реформы. Часть крестьян с недоверием относилась к реформам. Они с опаской брали «чужую землю» и особенно сельскохозяйственный инвентарь. Открытые противники реформы грозили крестьянству голодом, если хозяйства богатых хозяев будут разорены. Но коммунисты выдвинули лозунг: «Нас накормят не юнкеры, а крестьяне».

Сотрудникам СВАГ было предложено активно включиться в проведение этой первой в советской оккупационной зоне важной политической и социально-экономической кампании и смелее передавать «советский опыт аграрных преобразований». Аграрная реформа должна была продемонстрировать политическую зрелость как немецких антифашистско-демократических партий, так и понимание советскими офицерами своего партийного и служебного долга и их способность осуществить этот долг на немецкой земле.

На первом этапе подготовки и осуществления земельной реформы часть местных комендантов считала ее сугубо немецким мероприятием и стремилась не вмешиваться. Однако отношение работников СВАГ к реформе резко изменилось после того, как Главноначальствующий СВАГ 25 декабря 1945 года издал приказ № 0121. В нем указывались приведенные выше извращения реформы, работникам Сельскохозяйственного управления СВАГ и местным военным комендантам предлагалось срочно провести сплошную проверку и устранить недостатки. Подобные меры с участием работников СВАГ проводились и в последующие годы [152] .

Общие итоги земельной реформы таковы. Конфисковано и поступило в фонд земельной реформы 9.690 помещичьих имений с 2.717 тыс. га земли, то есть полпроцента к общему числу сельских хозяйств и 33 процента сельскохозяйственной площади советской зоны (по состоянию на 1 января 1946 г.). Кроме того, по решению военного совета Группы советских оккупационных войск в феврале 1946 года в распоряжение немецкого земельного фонда были переданы подсобные хозяйства воинских частей общей площадью 5 тыс. га.

Таким образом, по состоянию на 1 июля 1948 года конфисковано и передано в фонд реформы 13.505 землевладений с 3.203.461 га земли, то есть 39 процентов от всей сельскохозяйственной площади зоны [153] .

Из конфискованных земель 83 процента принадлежали помещикам, около трех процентов — военным преступникам и активным нацистам и 14 процентов — государству. Из полученных комиссиями 391,8 тысяч заявлений от желающих получить землю было удовлетворено 325.295 хозяйств, то есть более 83 процентов от подавших заявления. В частную собственность передано 67 процентов конфискованных земель. Наиболее массовую базу крестьян, получивших землю, составили сельскохозяйственные рабочие и безземельные (более 124 тысяч хозяйств). Они получили в среднем по семь га земли. На втором месте стояли мелкие арендаторы и малоземельные крестьяне (около 139 тысяч хозяйств), получившие от 1,1 до 3,7 га каждый. Переселенцы образовали 64,5 78 новых хозяйств, каждый из них получил в среднем по 8,8 га земли, и сельским общинам выделено 2.150 хозяйств [154] .

Советские оккупационные власти и местные немецкие органы сделали многое, чтобы воспрепятствовать возникновению пропасти между переселенцами и местными жителями, зарождению у переселенцев настроений безнадежности и пассивности, воспитанию у местного населения внутреннего убеждения в том, что переселенцы — это не своего рода чужеземные захватчики, а такие же жертвы войны, как и многие другие немцы.

Как в ходе реформы, так и после ее завершения имелись случаи, когда крестьяне по разным причинам добровольно возвращали свои участки или они отбирались по суду (в 1946-47 гг. — 14.552 хозяйства, в 1948 г. — 10.531 хозяйство и в 1949 г. — 6.207 хозяйств) [155] .

Через некоторое время, в июне 1949 года, Немецкая экономическая комиссия приняла решение все земельные участки, находившиеся вследствие земельной реформы в собственности местного самоуправления, объявить собственностью народа, и на базе этих участков образовать народные имения, которые составили Объединения народных имений.

Земельная реформа, имевшая, несомненно, большое политическое значение, и проводившаяся с участием органов СВАГ, при усердии и трудолюбии немецких крестьян содействовала некоторому экономическому развитию советской оккупационной зоны, а затем ГДР и поставила ее на первое место среди стран Восточной Европы. Сотни тысяч крестьян и переселенцев получили возможность работать на своей земле и обеспечить себе независимое существование. Собранный урожай и успешное завершение плана поставок позволили повысить нормы снабжения и отменить карточки групп VI и V. Но по развитию сельскохозяйственного производства ГДР все-таки существенно отставала от Федеративной Республики Германии, где аграрная реформа была менее радикальной и проводилась в меньших масштабах. Эта разница особенно заметно проявилась в последующие годы.

В войнах последних двух столетий для компенсации своего материального ущерба противоборствующие стороны широко применяли различные формы материальной ответственности, налагавшиеся на побежденного. Древнейшим и на протяжении многих веков наиболее распространенным среди них был захват военных трофеев, то есть изъятие у противника брошенного им на поле боя или сданного при капитуляции его военного имущества. Это означало, что изъятие у побежденного государства или его населения любого другого имущества после прекращения боевых действий не может квалифицироваться как взятие трофеев. Такие действия противоречат букве и духу международного права, и для их обозначения существуют иные понятия, такие, например, как грабеж или мародерство.

Принципиально иной характер носила такая форма материальной ответственности государства-агрессора как репарации. В современном международном праве и, в частности, в такой ее отрасли, как право в период военного конфликта, репарации представляют собой форму справедливого материального возмещения ущерба, нанесенного стране-жертве, со стороны побежденного государства-агрессора.

В связи с огромными масштабами грабежа материальных и культурных ценностей, совершавшегося в оккупированных странах нацистской Германией и ее союзниками во второй мировой войне, широкое применение получила и такая форма справедливой ответственности со стороны агрессора как реституция. Она выражалась в виде возвращения (или возмещения) имущества, неправомерно изъятого государством-агрессором на территории другого государства, или переданного им третьей стороне. Все эти формы сделки при мирном урегулировании с Германией и ее союзниками объявлялись недействительными. Нарушение такого закона войны, как ограбление общественного или частного имущества в современном международном праве относится к категории военных преступлений.