Чтение онлайн

В 1946 году особенно широко развернулось изучение научно-технических достижений Германии. Им занимались высококвалифицированные специалисты из 52 советских министерств. По состоянию на 1 декабря 1945 года их насчитывалось 9 332 человека. Правда, к 1 августа 1946 года их число было сокращено до 5 076 человек. Советские специалисты организовали в Германии 200 технических бюро, в которых были заняты около 8 тысяч немецких специалистов и 11 тысяч рабочих, и около 50 экспериментальных цехов и лабораторий. В итоге их работы в соответствующие советские министерства было направлено свыше 3 тысяч законченных научно-технических работ, опытных образцов двигателей, приборов, металлорежущих станков, электромашин, мотоциклов и др. Многие из них экспонировались на «Выставке германской техники», устроенной в Москве [197] .

В июне 1946 года в Лондоне состоялась конференция 12 стран — членов Межсоюзнической комиссии по репарациям. На ней. было подписано соглашение об использовании германских патентов, вступившее в силу с 30 ноября 194 6 года. Решено было также обеспечить бесплатное пользование немецкими патентами. К 1939 году в Германии значилось выданными 800 тысяч патентов на изобретения. К началу войны в США было зарегистрировано более двух тысяч германских патентов, тогда как в СССР — только 150.

Советский Союз был приглашен на Лондонскую конференцию, однако он отказался прислать своих представителей, обвинив США и Великобританию в стремлении «обеспечить монопольное владение» захваченными германскими патентами. С этим странным решением советского правительства согласились и маршал Соколовский, и министр внешней торговли Сергеев и начальник Бюро изобретений Михайлов.

Создав орган по изучению достижений германских ученых лишь через год после окончания войны, советское правительство допустило непростительную ошибку. Советские ученые и инженеры должны были бы следовать вместе с передовыми частями по территории Германии и вступать в важные научно-исследовательские центры и города, может быть и раньше, чем туда войдут войска. Именно так поступали американские и английские «ловцы» технических и научных секретов.

Американский генерал Л. Гровс, отвечавший за программу создания атомного оружия, позднее признавал, что такой крупнейший немецкий ученый-атомщик, как В. Гейзенберг, в «момент раскола Германии значил для нас больше, чем десять немецких дивизий». «Если бы Гейзернберг, — продолжал Гровс, — попал в руки русских, он оказался бы для них ценной находкой. А так он остался на стороне Запада. Мы были почти одиноки в понимании потенциальной ценности немецких ученых для России» [198] .

После окончания войны стало известно, что американцы создали специальную разведывательную группу под кодовым названием «Алсос», которой командовал полковник Паш. Она имела задание еще в ходе боевых действий на территории Германии собирать немецкую научно-техническую документацию в области ядерных исследований, а также уран, тяжелую воду и соответствующее оборудование, обнаруживать и вербовать ведущих ученых-атомщиков (О. Хана, В. Гейзенберга, В. Боте, Б. Герлаха, М. фон Лауэ и других).

Свои операции группа «Алсос» начала 24 февраля 1945 года близ Аахена. После занятия г. Гейдельберга в нем были захвачены ценные лаборатории и несколько видных ученых. В ходе своей деятельности «Алсос» скрывала свои задачи не только от советских, но и от французских властей, в оккупационной зоне которых она действовала. Генерал Гровс признавал, что опыт с Фр. Жолио-Кюри (речь, видимо, шла о том, что американцы подозревали коммуниста Жолио-Кюри в шпионаже в пользу Советского Союза) убедил его, что «нельзя допускать, чтобы в руки французов попало что-нибудь интересующее русских». С генералом были согласны военный министр США Стимсон и государственный секретарь генерал Маршалл. Выдвигалось даже предложение о пересмотре границ зон оккупации Германии, так как наиболее важные немецкие учреждения по ядерным исследованиям находились на территории французской зоны оккупации.

В конечном счете, уже к концу апреля 1945 года, еще до прибытия французских войск американцам удалось обнаружить хранилища тяжелой воды и окиси урана. В первых числах мая группа «Алсос» нашла несколько известных ученых, в том числе и профессора В. Гейзенберга.

Аналогичным образом американские власти действовали и в ходе поисков немецких научно-технических новинок.

Контроль и общее руководство основной группой советских научно-технических организаций осуществлялся уполномоченным Особого комитета, состоящего из технического отдела и ученого совета. Однако руководство комитета считало, что должный контроль над немецкими исследованиями из-за недостатка высококвалифицированных специалистов отсутствовал в то время. Руководители советских предприятий и научно-исследовательских учреждений неохотно отпускали своих специалистов, считая их командировки в Германию напрасной тратой времени.

Между тем, прибывшие в июле 1946 года в Берлин советские ученые и инженеры (среди них был С.П. Королев и др.) энергично взялись за работу. Перед ними были поставлены следующие задачи:

— изучение достижений немецкой науки и техники, которые могли бы быть использованы для народного хозяйства СССР;

— привлечение и использование немецких специалистов и ученых для разработки новейших проблем науки и техники, а также доработки начатых ранее, но прерванных после капитуляции Германии работ;

— контроль за работой научно-исследовательских институтов, конструкторских бюро, технических обществ, лабораторий и отдельных специалистов с целью недопущения возрождения военного потенциала;

— решение вопросов, связанных с развитием изобретательства. Их решение фактически началось с августа 1946 года.

За год деятельности в Берлине советскими органами науки и техники была проделана следующая работа:

— привлечен ряд немецких специалистов для решения отдельных важных научно-технических проблем (профессор математики Рорберт, специалист по твердым сплавам Улькан и другие). За 1946-47 гг. только бюро науки и техники в Берлине осуществило 16 разработок научных проблем, результаты которых были переданы советским научно-исследовательским организациям;

— было взято на учет 71 научно-исследовательское бюро.

В берлинском районе Далем до капитуляции находилась секретная лаборатория, работавшая над расщеплением атомного ядра. Здесь, в центре атомных исследований, работал доктор Отто Хан — виднейший ученый-атомщик, ученик Макса Планка. Многие его сотрудники оказались в руках советских властей и были вывезены в Москву. В частности, под руководством профессора П.Л. Капицы работали профессора Герц и Арден.

Ценные трофеи мы приобрели на заводе «Цейс» в Йене. С оставшимися здесь рабочими завод мог бы функционировать, но, по мнению советских специалистов, значительный технический прогресс был уже невозможен. То же относилось и к научным центрам, находившимся в Дрездене и Лейпциге [199] .

Но бывало и так, что СССР доставались специалисты третьестепенной значимости, а докладывалось о якобы ведущих специалистах. Так, ассистенты из лаборатории Мессершмидта были представлены в Москве в качестве его ближайших сотрудников. Как голодные волки ищут добычу, писал позднее один из советских сотрудников СВАГ, мы везде искали конструкторов ФАУ, реактивных самолетов, тяжелых танков, чтобы совершенствовать прежде всего советскую военную технику, а не производство товаров для народа. На имя маршала Жукова шли тысячи писем от немцев с разными проектами и изобретениями. Но на поверку подавляющее большинство их оказывалось примитивными схемами.

Но отдел науки и техники в рамках СВАГ не являлся единственным органом, занятым этой проблемой. Такой же отдел, но более влиятельный, существовал в рамках представительства НКВД/МВД в Германии в Потсдаме. Там работали прибывшие из Москвы высококвалифицированные специалисты из всех областей науки и техники. Это означало, что высшее советское руководство доверяло больше НКВД/МВД, чем СВАГ.

Оккупационные власти всех союзников проявляли особый интерес к использованию немецких специалистов с выездом в страны-победительницы. Советские власти не были исключением. Наиболее квалифицированная часть ученых была вывезена по контракту или под моральным давлением в Советский Союз, где к 1948 году уже работали около 200 тысяч немецких рабочих и специалистов вместе с семьями.

Первая большая группа в основном ученых-атомщиков была вывезена в Советский Союз в период между маем и сентябрем 1945 года. Вторая группа специалистов тоже в основном атомщиков и ракетчиков выехала в рамках «акций Осовиахим» сразу после завершения общинных выборов в конце октября 1946 года. Наконец, последняя группа, состоявшая из десятков инженеров-химиков из бывшего концерна ИГ-Фарбениндустри, выехала в сентябре 1947 года.

Каких-либо протестов со стороны общественности или эксцессов по поводу вывоза немецких специалистов в СССР не наблюдалось. Не протестовали и западные союзники, которые сами в еще больших масштабах также вывозили немецких ученых. Немецкие источники подтверждают, что американцы от подобных «невидимых репараций» имели от 5 до 20 млрд. марок. Даже А. Эйнштейн рекомендовал своим друзьям и знакомым коллегам соглашаться с приглашением советских властей ив 1946 г. даже написал некоторым из немецких ученых рекомендательные письма.