Как писать в XXI веке?
Шрифт:
Чтобы вы вели дневник профессионально, как подобает писателю, для начала давайте изучим, что происходит с описываемым вами временем и пространством, когда вы пишете дневник. Потом я расскажу вам, какие дневники свойственны тем или иным типам личности, и вы сможете выбрать для себя подходящий формат записей. В конце этой главы я посоветую, что делать, если при всем желании у вас творческий ступор, и не пишется. И в конце вы получите задание, которое позволит вам начать писать свой дневник с наилучшего старта.
Соотношение реального и художественного хронотопов в дневнике
Писатель должен много писать, но не должен спешить.
Написание дневника помогает автору в путешествии по внутренней «психологической местности» его картины мира и являет собой процесс создания «легенды этой местности», которая придает смысл, цели и структуру жизни автора.
Время и пространство в дневнике — это философски-эстетические категории, являющиеся структурообразующими элементами, которые помогают осмыслять текущую внешнюю и внутреннюю жизнь автора в контексте прошлого и будущего. Именно поэтому художественную, творческую ценность для внешних читателей дневник обретает, когда во внутреннем путешествии по «психологической местности» его картины мира автор делает то же, что литературная традиция требует от героя романа: значительный личностный рост героя, достигнутый путем его душевного труда в процессе внешних событий, порождающих при осознании «виртуальный» хронотоп [5] дневника.
5
хронотоп — (от греч. chronos — время и topos — место) — изображение (отражение) времени и пространства в художественном произведении в их единстве, взаимосвязи и взаимовлиянии. Термин введен М.М. Бахтиным. Х. воспроизводит пространственно-временную картину мира и организует композицию (см. композиция) произведения, но при этом не прямо, непосредственно отображает время и пространство, а рисует их условный образ, поэтому в произведении искусства художественное время и художественное пространство не тождественны реальным, это именно образы времени и пространства со своими признаками и особенностями. Например, время в литературном произведении может быть либо соотнесено, либо не соотнесено с историческим, может быть непрерывным (линейно развертывающимся) или иметь временные перестановки (см. композиция инверсионная, ретроспекция), может быть намеренно замедлено автором (см. ретардация) или свернуто до ремарки (ср.: отраженное в сознании героя, нарочито медленно движущееся или вовсе "останавливающееся" психологическое время в отдельных эпизодах романа Ф.М. Достоевского "Преступление и наказание" и обозначенное одной фразой "прошел год" движение времени в рассказе А.П. Чехова "Ионыч", мотивированное тем, что происшедшие за указанный промежуток события не важны для дальнейшего развития действия); может протекать параллельно в разных сюжетных линиях произведения (например, толстовский прием изображения в романе "Война и мир" одновременного действия в различных точках пространства условно называют "в то время как": "В то время как у Ростовых танцевали в зале шестой англез… с графом Безуховым сделался шестой удар"). Создаваемое писателем художественное пространство — некая модель, картина мира, в котором происходит действие. Пространство может быть широким или узким, открытым или замкнутым (например, в романе Ф.М. Достоевского "Преступление и наказание" каморка Раскольникова — замкнутое, противоположный берег Оби, который видит герой в эпилоге, — открытое, разомкнутое пространство), реальным (как в летописи) или вымышленным (как в сказке, в фантастическом произведении). Различные составляющие Х. в произведениях зачастую могут иметь символический смысл. В русской литературе можно говорить об особом значении таких элементов Х., как город и деревня, земля и небо, дорога, сад, дом, усадьба, порог, лестница и т. д. (пространственные символы) и смена времен года, переход от дня к ночи и т. п. (временные символы). Кроме того, по мысли М.М. Бахтина, жанровая специфика произведения определяется прежде всего Х. (например, историческое или фантастическое время и пространство в балладе (см. баллада), эпическое время в произведениях эпических жанров (см. эпос), субъективно отраженные время и пространство в лирических (см. лирика) и т. д.).
Словарь литературоведческих терминов С.П. Белокурова 2005 (прим. верст. fb2)
В дневнике мало плановости и осознанности, ритм хронотопа неровен и стихиен, и отражает естественные отношения автора с тремя типами времени: время психологическое (происходящее в сознании автора), локальное (события в пределах досягаемости и личного участия автора) и континуальное (общеисторический контекст жизни автора). Само время как важнейшая жизненная категория, как правило, также является предметом осмысления автором («быстротечность жизни», время духовного роста, время значимых перемен — переезд, карьерный взлет и пр.).
Это верно и в случае диариста-мемуариста, для коего прошлое — это завершенный временной ряд, отрезанный от текущего момента, он живет и пишет уже как бы «после времени»: «бойцы вспоминают минувшие дни…». Мемуарист, конечно, ближе к формату художественного произведения, где время и пространство идеализированы, замкнуты и намеренно нелинейны, ибо акцентируют внимание на замысле автора и ведут читателя по определенной «легенде» виртуальной литературной местности. Однако и мемуары интересны в меру психологического развития героя-мемуариста в процессе его истории.
Итак, как внешняя местность и ее легенды превращаются во внутренний хронотоп автора дневника? Начнем с экстравертов, ибо они ведут записи преимущественно в локальном и континуальном, «внешнем» времени, в отличие от интровертов, пишущих сразу в психологическом, «внутреннем» времени. От характера и мировоззрения автора, от понимания им сущностей категорий времени и пространства зависит форма осознанно или бессознательно избираемого им хронотопа в дневнике.
Дневник в локальном хронотопе описывает каждодневные события собственной жизни автора и является свидетельством «ближнего мира», существующего в границах ньютоновской малой Вселенной и философии обыденной жизни. Чехов, борец за идеалы яркой, широкой и творческой жизни, как-то попробовал вести такой дневник на Сахалине — и бросил. Скучно: «Блины у Солдатенкова. Были только я и Гольцев. Много хороших картин, но почти все они дурно повешены».
Континуальный хронотоп характерен для людей с общественным темпераментом, исторических деятелей или писателей, стремящихся увязать «большую историю» с личной судьбой. Такие дневники образны и включают эссеистические размышления о судьбах человечества. События такого дневника соотносятся по смыслу, причинно-следственным связям и логике, а не просто по времени, как это бывает в «локальных» дневниках. Так, в дневнике беллетриста В.Ф. Одоевского 1859–1869 годов главной темой является панорама страны до и послереформенного периода, включая истории выдающихся современников, эту панораму определивших. Анекдоты и факты, отношения и слухи — все служит формированию эпохального разреза и панорамы событий: «Существование Путятина, как министра просвещения, производит в публике самое неблагоприятное впечатление… Говорят, Бакунин убежал из Сибири и через Амур и Японию едет в Лондон…».
Психологический хронотоп свойствен авторам в процессе индивидуации или сложных внутренних перемен, склонных к анализу своей богатой душевной жизни, поэтому он отрывается от обычного времени — растягивается, сжимается, а иногда просто останавливается или стремительно несется вперед. Так вел дневник Герцен за границей, за отсутствием возможности активной политической работы направлявший в записные книжки всю энергию своей мысли. В психологическом времени писал дневники и великий историк Ключевский: «Мы не привыкли обращать должного внимания на явления, из которых слагается внутренняя жизнь человека. Происходя из самых простых причин, они производят в нас неосязаемую работу — и уже результат передают нашему сознанию… С привычным чувством берусь я за свой маленький дневник, чтобы занести в него несколько дум, долго и медленно зревших во мне, а теперь павших на дно души, как спелые зерна, вывеянные ветром на землю из долго питавшего их колоса».
В психологическом хронотопе писал дневники и Толстой, для которого физические время и пространство были подчинены религиозно-нравственным опытам: «Что такое время? Нам говорят — мера движения. Но что есть движение? Такое есть только одно: движение нашей души и всего мира к совершенству… Пространство есть предел личности». И в 1905 году, перед уходом из дома, Толстой продолжает эту мысль: «Жизнь представляется в освобождении духовного начала от оболочки плоти». Психологический хронотоп доминирует и в дневниках С.А. Толстой во второй половине ее жизни, в период осознанного «одиночества в семье»: «Внешние события меня утомили, и опять очи мои обратились внутрь моей душевной жизни».
Это внутреннее «поле» интеллектуальных и духовных трудов, на котором в рамках психологического времени собственного развития вызревают плоды жизненных опытов, получаемых извне, из локального или континуального хронотопа, и есть главное место пребывания автора дневника. И главным плодом жизни человека является он сам и достойно прожитая им жизнь, посему именно психологическая реальность является сутью дневниковой работы, а внутренний рост автора — главным его результатом. Сам же дневник можно рассматривать как «легенду» путешествия автора по внутренней «местности», невидимой постороннему глазу, но совершенно реальной для писателя.
Что Лев Толстой для невежды? Старик с бородой в рубахе. Именно внутреннее путешествие с очами, обращенными внутрь душевной жизни, «легендарное» путешествие в психологическом хронотопе, освобождающее на наших глазах духовное начало автора от оболочки плоти, делает чужого нам «старика в холщовой рубашке» или «его жену», «человека в пенсне» или «беллетриста», «политика» или «историка» интересными и значительными людьми, чьи записки актуальны для нас и сегодня.
История и типология дневникового жанра
Писать — значит читать себя самого.
Истоки и взлеты жанра в России. Литературный дневник растет из судового журнала или тюремного дневника, путевых или научных записей. Может быть длительным, отражающим всю жизнь, как у Толстого. Может быть полевым журналом, описывающим историю военных действий. Известен дневник подростковый, отражающий этап взросления и породивший «роман воспитания». Кризис среднего возраста также способен выразить себя в дневниковой форме. В XIX веке жанр дневника расцвел, вошло в моду чтение дневников в дружеских кружках. Самая распространенная форма тех лет — дневник в письмах, гибрид эпистолярия и дневника, послание близкому человеку, рассчитанное не на диалог, как в обычной переписке, а на односторонний рассказ.