Чтение онлайн

После этого случая, урок был усвоен. Типичная ошибка новичка — воображать, что я могу дружить с моими любимыми писателями. Теперь я осознала, что предпочитаю, чтобы мои авторы держались на безопасном расстоянии — и они предпочитали то же самое со своей стороны.

Но Ричард Чейзен — другой случай. Во-первых, я никогда не читала его романов. В конце концов, мы будем коллегами. Кроме того, мне показалось, что он был бы не против. Из-за толпы фанатов Чейзен посмотрел в мою сторону. Его зеленые глаза умоляли: «Пожалуйста, подойди познакомиться. Я жду». Продолжая сидеть на своём месте, я наблюдала, как он закончил интервью с репортером Таймс и начал подписывать книги. Вокруг него собралась небольшая группа упорных фанаток, которые просили селфи и хихикали, когда он отпускал суховатые шутки.

Он был явно занят, и я встала, чтобы уйти. Чейзен увидел мой манёвр и поспешно извинился перед поклонниками.

— Простите, — окликнул он, догоняя меня. — Мы раньше не встречались?

— Я так не думаю. — Смущение внезапно взяло надо мной верх. — Меня зовут Энн Кори.

— Мне ужасно жаль. Я мог бы поклясться… впрочем, сейчас это неважно. Пожалуйста, позвольте мне представиться. Я Рик. Было очень любезно с Вашей стороны прийти на мою лекцию.

Мы пожали друг другу руки. Его внимание было лестным, но и странно смущающим.

— Я хотела представиться Вам, похоже, мы будем коллегами в Фэрфаксе. Я преподаю на кафедре английского языка.

— Надо же! — воскликнул Рик. — Какая счастливая случайность! — Он оглянулся на группу фанатов, которые с любопытством смотрели на нас. — Вы свободны в обед? У меня есть несколько часов, до аэропорта, и было бы замечательно, если бы Вы присоединились ко мне. — Наклонившись, он прошептал мне на ухо: — Пожалуйста, спасите меня, я умоляю. — От него чудесно пахло мылом и каким-то одеколоном.

— Конечно. — С долей неуверенности в голосе, я согласилась.

— Давайте заглянем в чайную, я слышал, там довольно хорошо.

Закончив с автографами, Рик галантно распахнул передо мной дверь, и мы направились в сад прогуляться по каменным дорожкам, окруженным большими зелёными лужайками. Справа от нас была библиотека, увешанная баннерами с рекламой экспозиций; слева — специализированные сады, такие как: парк кактусов, тропические сады и оранжерея орхидей. Мы пошли по указателям в чайную, расположенную рядом с розарием. Растения были в полном цвету, они поднимались по решетчатым террасам и создавали белое облако вокруг постамента, в котором размещалась скульптура Купидона и молодой девушки.

Мы не резервировали место, но хозяйка сделала для нас исключение, приведя к маленькому столику, спрятанному в углу. Официант принёс нам чайник чая и корзину булочек. Остальная еда была в центральном буфете, который выглядел неаппетитно, как свиная кормушка, с людьми, загружающими в себя сэндвичи, клубнику и десерты.

— Так, расскажите мне о Фэрфаксе, — попросил Рик. — Вам нравится?

— О, это прекрасное место для обучения, — сказала я, откусывая кусочек клубники и надеясь, что ни одно семечко не застрянет у меня в зубах. — Размеры класса невелики, и студенты, как правило, умны и мотивированы.

— А город?

— Это очаровательное и тихое место. — Я нервно засмеялась. — Я имею в виду, не поймите меня неправильно. Это не Лос-Анджелес и не Нью-Йорк. Тут нет кучи всего.

— На самом деле, это очень неплохо. — Рик задумался. — Вы знаете, я был связан с коалиционными силами в Фаллудже почти год, и это было слишком волнительно.

— Вы были в Ираке? Большинство писателей, которых я знала, никогда не выезжали за пределы пяти миль от Бруклина.

— Да, делал кое-какие репортажи. Я чуть не погиб, когда наш конвой подорвался на самодельном взрывном устройстве. — Он сделал паузу, его голос внезапно стал тихим. — Один из моих товарищей не выжил. Истек кровью на обочине дороги.

— О, нет. — Выдохнула я. — Мне очень жаль. — Я думала о своих собственных исследованиях, которые редко требовали больше, чем библиотечный абонемент и несколько поездок в пыльные архивы. То, что я делала, не было опасным или даже особенно захватывающим бoльшую часть времени. Но Рик был там и делал реальные вещи, рискуя своей жизнью, и стал свидетелем настоящей трагедии.

Рик покачал головой, словно пытаясь избавиться от болезненных воспоминаний.

— Фэрфакс — звучит просто божественно. Вы, должно быть, так рады работать здесь.

— Да. — Призналась я. — Хотя, честно говоря, я не задержусь надолго, если не закончу свою книгу в ближайшее время. — Я почувствовала, как на меня накатывает волна уныния.

— Вы ещё не нашли издателя?

— Нет. На самом деле, на днях я получила отказ от Блумсбери. Это было довольно удручающе.

— О, это ужасно. — Согласился Рик, не сводя с меня глаз. — Как удар в живот, на самом деле. Но Вы должны продолжать. Если бы Вы только могли представить, сколько раз моя работа была отклонена…

— Правда? Но Вы так… успешны.

— Мы все должны с чего-то начинать, — сказал он, улыбаясь, и задумчиво посмотрел на меня. — Я сейчас подумал и понял, что знаю несколько человек в некоторых академических изданиях. Я бы мог позвонить им. Вы бы не хотели поехать, например, в Кембридж или Оксфорд?

— Хотела бы? — воскликнула я, уставившись во все глаза. — Это было бы, как сон!

— Посмотрим, что я смогу сделать, — ответил Рик, прижав палец к губам.

— У меня нет слов. Спасибо. — Я не могла в это поверить. Рик был лауреатом Букеровской премии, и он хотел помочь мне? Мы едва знакомы! Он даже не читал моих работ! Всё же, в данной ситуации, он проявил невероятную щедрость.

— Мне нравится помогать другим писателям, — сказал Рик, словно читая мои мысли. — Это профессия одиночек, и мы должны поддерживать друг друга.

Он потянулся через стол и взял меня за руку. Я вдруг представила, каково это — целовать его, и сердце мое затрепетало.

Он сжал мою руку.

— Я знаю, что всё получится.

— ДОКТОР КОРИ. — Голос Ларри доносился от часовни. — Ты опоздала на собрание!

— Сейчас только пять минут третьего! — возразила я ему на бегу. — Церемония начнется только через полчаса! — Я была одета в черную синтетическую мантию, которую взяла напрокат в книжном магазине. Ее темно-синий капюшон небрежно обвис вокруг шеи. Шапочку выпускника я несла под мышкой. На улице было восемьдесят градусов (прим. ред.: ~ 27 °C), и я вспотела.

— Как я выгляжу? — спросил Ларри.

Он надел все свои докторские регалии из Гарварда. Его одеяния были малинового цвета, но на солнце они больше походили на ярко-розовые. Его рукава были отделаны черными бархатными полосками, на голове была щеголеватая черная бархатная шапочка с большой золотой кистью. На шее висела коллекция медалей — одни на цепочках, другие на лентах.