Чтение онлайн

Я возвращаюсь к бассейну с телефоном в руке, спускаюсь в воду по ступенькам. Телефон вроде как водонепроницаемый, по крайней мере, так утверждает производитель, но мне бы не хотелось это проверять. Одри теперь у края бассейна с видом на горы, её руки лежат на каменной кромке, а длинные тёмные волосы стекают по спине.

Не успеваю даже подумать, как поднимаю камеру и делаю снимок. Подплываю чуть ближе, делаю ещё пару кадров, и вот она оборачивается через плечо с лёгкой улыбкой.

Щёлкаю ещё раз. Этот снимок, скорее всего, не подойдёт, но она такая красивая, что невозможно удержаться.

— Я бы могла привыкнуть к такому виду, — легко говорит она, снова поворачиваясь к горам.

Я кладу телефон на бетон у края бассейна и подплываю ближе.

— Иногда я забываю, какая здесь красота, — говорю я. — Живёшь в других местах, мотаешься по миру… А потом возвращаешься домой — и каждый раз удивляешься. Повезло же, что я вырос здесь, видел это каждый день.

— А я никогда и не жила в другом месте, — отвечает Одри. — Но всё равно уверена: это самое красивое место на Земле.

— Серьёзно, ты никогда не жила где-то ещё?

Она качает головой.

— Ну, училась в старшей школе в NCSSM в Роли, потом университет. Но всё это было в Северной Каролине. Бакалавриат в Аппалачском университете, магистратура и аспирантура — в Каролина Саузерн.

— Это же где-то в Хендерсонвилле, да?

Она кивает.

— Там я и преподаю. Я бы хотела когда-нибудь попутешествовать, конечно. Но и здесь мне очень нравится. Да и мои исследования связаны с этими горами. Если уехать, придётся начинать карьеру с нуля.

Я разворачиваюсь и опираюсь спиной о край бассейна.

— А ты ведь выросла в Силвер-Крик? Всё ещё удивляюсь, как мы с тобой раньше не пересекались.

— Я же не была дома во время школы, помнишь? Приезжала только на лето. Да и поверь, даже если бы ты тогда меня увидел… ты бы не обратил внимания.

Я пристально на неё смотрю.

— Сомневаюсь.

Она слегка краснеет, затем смеётся, отводя взгляд.

— Серьёзно. Все возможные ботанские стереотипы — это была я. Брекеты. Огромные очки. Безумные волосы.

— Подумаешь. В школе мы все были чудаками.

— Нет, ты нет. Я — да. Интернет показал мне, как ты выглядел в старших классах. Ты явно был не из нашей компании.

— Подожди… Ты что, гуглила меня, Одри? Это ты сейчас призналась?

— Думаешь, я бы согласилась лететь на другой конец страны и притворяться твоей девушкой, не загуглив тебя? Я же учёный, Флинт. Конечно, я тебя гуглила.

Меня это не удивляет. Но интернет редко бывает добр к знаменитостям.

— Ладно, главное — проверяй источники. Большинство того, что там про меня пишут, неправда.

— Я надеюсь, — тут же парирует она. — А то объяснять своё присутствие твоей инопланетной жене будет непросто.

— Инопланетная жена, да? Что-то я этот заголовок пропустил.

— О, стоит поискать. Там даже фотографии твоих детей были. И выглядели вполне правдоподобно. На одном фото ты держишь на руках зелёного младенца. Очень убедительно.

Я хмурюсь. От этого мне становится не по себе. До какой степени они там фотошопят? Использовали мои настоящие снимки? Я снимался с младенцами в последнее время? Может, стоит позвонить Саймону и выяснить, нужно ли мне об этом беспокоиться?

Но потом Одри ухмыляется.

Она издевается надо мной. И это сработало.

— Жестоко, — говорю я. — Инопланетные младенцы, серьёзно? — Я провожу руками по воде, брызгая в её сторону.

Она вскрикивает и отпрыгивает от струи, а потом бьёт ногами по воде, обдавая меня брызгами в два раза больше.

— Ага, началось, — говорю я и бросаюсь за ней.

Я быстро её догоняю, обхватываю за талию и притягиваю к себе, её спина прижимается к моей груди, и мы вместе уходим под воду.

Она выскальзывает из моих рук, а потом запрыгивает на меня, прижимая меня под воду ладонями к плечам.

И так мы продолжаем — хватаем, тащим, ныряем, плещемся. Не знаю, думает ли Одри о том же, что и я, но для меня каждая такая возня — повод прикоснуться к ней, прижать к себе, даже если всего на пару секунд, пока я не окуну её в воду.

Я не могу насытиться этими прикосновениями. Её кожа на моей. Тепло её тела под моими пальцами, в резком контрасте с прохладной водой вокруг.

После особенно удачного захвата она выныривает, отплёвываясь, с широкой улыбкой и кидается на меня. Её руки ложатся мне на плечи, и я ловлю её, притягивая к груди. Но в этот раз, вместо того чтобы снова нырнуть с ней под воду, я просто держу её, мои руки на её талии, её тело плотно прижато ко мне.

Она тяжело дышит, грудь вздымается и опускается с каждым вдохом. Капельки воды висят на кончике её носа и ресницах, а на щеках проступили десятки новых веснушек.

Я убираю одну руку с её талии и провожу по скуле.

— У тебя новые веснушки, — тихо говорю я.

Она прикасается к тому же месту.

— Правда?

Я киваю и опускаю руку обратно в воду. На этот раз обвиваю её за спину обеими руками, притягивая ещё ближе. Впрочем, именно так нам и нужно будет встать для следующей фотографии, так что пора привыкать.

Она устраивается в моих объятиях так, будто ей здесь нравится. Будто она и правда хочет быть у меня на руках.

Мой взгляд опускается на её губы.

Это была бы плохая идея.

Правда ведь?

Но прежде чем я успеваю подумать об этом всерьёз, Одри отстраняется, делает большой шаг назад.

— Так что насчёт фотографий? — говорит она весело, нарочито бодро, и напряжение между нами тут же исчезает, словно кто-то перерезал нитку.

Я не знаю, что сейчас произошло, но готов поспорить — Одри это тоже почувствовала.

— Ага. Фото, — пробормотал я, отплывая обратно к краю бассейна и хватая телефон. — Я уже сделал несколько кадров, которые, думаю, подойдут. Осталось только одно — где мы вместе.

Одри кивает и подплывает ко мне.

Я показываю на край бассейна с видом на горы.

— Может, вот здесь?

Она следует за мной, дожидаясь, пока я устраиваюсь у края бассейна и переключаю камеру в режим селфи. Протягиваю к ней руку:

— Ну, как-то так? — подтягиваю её к себе, и она обвивает меня руками так естественно, будто делает это всю жизнь. Я обхватываю её за талию свободной рукой, прижимая к себе. Она поднимает ладонь к моей шее, но голову поворачивает в сторону, будто смотрит на пейзаж за нашими спинами. Я настраиваю кадр так, чтобы было видно моё лицо — чтобы люди поняли, что это я, и делаю пару снимков, потом ещё несколько — уже смотрю вниз, будто любуюсь Одри.