Чтение онлайн

За стеклом — Флинт. Он наклоняется, чтобы заглянуть внутрь. На нём солнцезащитные очки, заправленные в волосы, простая белая футболка, шорты и шлёпанцы. Он тоже в одежде для бассейна, как и я. Только на нём всё это выглядит легко и естественно. Будто он так одевается каждый день.

— Всё в порядке? — спрашивает он сквозь стекло.

Я киваю и отстёгиваю ремень безопасности. Сейчас или никогда.

Он открывает для меня дверь, протягивая руку, и я вкладываю пальцы в его ладонь, позволяя ему помочь мне выбраться из машины.

— Вау, — произносит он, оглядывая меня с ног до головы. — Ты потрясающе выглядишь.

— О, — я опускаю взгляд на одежду. — Честно говоря, это всё сёстры. Они заставили меня это надеть. Я хотела прийти в том самом Speedo, в котором плаваю, и в спортивных штанах, но они не выпустили меня из дома.

— В тех штанах ты тоже отлично смотрелась. Но и это ничего, — отвечает он с лёгкой улыбкой. Он направляется к парадной двери, продолжая говорить: — Ещё раз спасибо, что согласилась на всё это. Мы с Джони обсуждали, как лучше сделать пару фото. — Он открывает дверь и придерживает её, пока я захожу внутрь. — У меня есть несколько идей, но помни: у тебя полное право отказаться. Если что-то вызовет дискомфорт, мы этого делать не будем. И, конечно, ты увидишь каждое фото до того, как я выложу его в сеть.

Я киваю, идя за ним через кухню к задней двери, ведущей на террасу.

— А вообще есть смысл скрывать моё лицо? Я же всё равно пойду с тобой на премьеру. Там меня все увидят, правда?

— Да. Но нам важен эффект неожиданности. Если твоё лицо появится сейчас, до премьеры, велика вероятность, что кто-то раскопает, кто ты такая. И тогда может начаться слежка — к твоему дому, в лабораторию, в магазин. Я бы хотел уберечь тебя от этого хотя бы на какое-то время.

— Подожди… Так это всё начнётся после премьеры?

Он морщится.

— Скорее всего. Но мы будем готовы. Если первые несколько дней просто не выходить в свет, интерес должен быстро угаснуть.

— Не выходить в свет? Это как?

Он пожимает плечами.

— Самое простое — остаться здесь на пару дней. Тогда тебе не придётся открывать дверь посторонним. И твои белки будут рядом, ты сможешь продолжать работать.

Моё сердце сжимается от его слов — мои белки. Но… он правда думает, что я просто так останусь здесь? У него? В его доме?

Флинт легко смеётся.

— Дом большой, Одри. Спален куча. Если хочешь — будешь жить на другом конце от меня.

Я сжимаю губы.

Я правда такая прозрачная? Или он просто отлично меня читает?

— Нет, я знаю. Я не волнуюсь, — вру я. — Буду рада остаться. Ну… ради белок. Но мы всё решим, когда придёт время.

Он чуть качает головой, будто не совсем понимает, как ко мне подступиться, но потом снова улыбается и кивает в сторону бассейна:

— Мы подумали, что фото получится лучше, если оно будет не постановочным. Например, мы в воде, ты обнимаешь меня, на фоне горы, и я делаю селфи — моё лицо видно, а у тебя — только затылок.

Он говорит, как будто читает список из блокнота, и это успокаивает.

— Делай, как считаешь нужным, — говорю я.

Он кивает.

— Можно ещё одно — только тебя. Со спины. Ты опираешься на край бассейна, смотришь вдаль… — Он замолкает, и щеки у него розовеют. — Звучит глупо вслух, но в голове картинка есть. Если ты не против, можем попробовать разные варианты, а потом решим.

— Хорошо. Я тебе доверяю. Чем могу — помогу.

Я выхожу с ним на террасу и бросаю сумку на шезлонг. Бассейн сверкает на солнце, вода глубокого, завораживающего синего цвета. С одного конца нет чёткой границы — вода будто сливается с горизонтом, стекая через скрытый край. Кажется, что она уходит в бесконечность. Кто бы ни проектировал этот бассейн, знал, что делает. Вода в нём, благодаря мозаике или, может, какому-то волшебству, в точности совпадает по оттенку с синими горами Блю-Ридж вдали.

— Ты это специально сделал? — спрашиваю я, указывая на горизонт. — Подобрал цвет бассейна под цвет гор?

Флинт усмехается, стягивает с себя футболку и бросает её на соседний стул.

— Хотел бы я быть таким крутым, Одри. Просто повезло. И свет удачно лёг.

Я на мгновение теряюсь. Я мельком видела его пресс в тот день, когда он нашёл меня в кустах. И интернет показывал мне его тело с разных ракурсов, включая одно фото с обнажённой задницей, которое я, возможно, пролистала раз сорок. Но видеть его вот так, вживую, всего в паре шагов… Он даже нереальным кажется.

Я сглатываю, с трудом отрывая взгляд и возвращая его на лицо Флинта. Он приподнимает брови — ясно давая понять, что всё понял, — но не шутит и не дразнится. Вместо этого подходит к воде.

— Идёшь?

В его голосе вызов, и я не собираюсь пасовать, даже если придётся снять этот глупый сарафан, а под ним — не менее глупое бикини.

Я тянусь к подолу платья.

Я не готова. Ни капли.

Но пути назад уже нет.

Флинт

Одри в лёгком сарафане, с открытыми плечами и распущенными по плечам волосами — это одно.

Но Одри в бикини?

Я совершенно не готов к тому, как она стягивает с себя платье и бросает его на шезлонг. Она поворачивается ко мне лицом, прижимая руки к животу, будто нервничает.

Я уставился.

Конечно, уставился. Одри — потрясающая. Я привык к женщинам, которые часами занимаются с личными тренерами, подтягивая, формируя, оттачивая. Но в Одри есть нечто иное. Не то чтобы она была менее привлекательной. Нет. Длинные ноги, мягкие линии фигуры. Просто она… настоящая.

Я отрываю взгляд, понимая, что если она заметит, как я на неё смотрю, ей станет не по себе. Поэтому делаю первое, что приходит в голову — бегу к бассейну, воплю во весь голос:

— Бомбочкой! — и прыгаю в воду.

Когда я выныриваю, Одри уже стоит у края бассейна. В руках у неё полотенце и бутылочка с солнцезащитным кремом. По выражению лица видно — она не совсем понимает, как вообще сюда попала.

Я и сам не понимаю. Но я рад, что она здесь.

Несмотря на то, что она ясно дала понять: между нами ничего настоящего не будет, я всё равно хочу её впечатлить. Очаровать. Завоевать.

Я хочу, чтобы Одри Каллахан нравился я.

Осознание того, что это не гарантировано, заводит. Это чувство — почти как наркотик.

Оно делает этот кусочек моей жизни нормальным. А сейчас мне как никогда нужна хоть капля нормальности.

Я подплываю к Одри и встаю на ногах, когда дно становится достаточно мелким. Не могу не заметить, как её взгляд скользит по моей груди и рукам, и с трудом сдерживаюсь, чтобы не напрячь мышцы. Что-то подсказывает: слишком откровенное демонстрирование точно её оттолкнёт.