Чтение онлайн

Я упираюсь ладонями в поясницу и выгибаюсь назад, наслаждаясь тем, как приятно тянет уставшие мышцы. Тоби прижимается к моей ноге, а потом тычется носом в ладонь, пока я не начинаю чесать ему уши.

— Опять этот трюк, да?

Он подаётся ближе, и я запускаю пальцы в его мягкую, шёлковистую шерсть. Ему срочно нужна стрижка, я едва вижу его глаза из-за отросших прядей, но у меня просто не было времени отвести его к грумеру перед отъездом. Я уехала из Калифорнии в спешке, даже толком не собравшись.

Медлить было нельзя. Отец умеет убеждать, и если бы я не рванула резко, пока не передумала, я бы вообще не уехала.

Хотя, после утренней встречи с Ленноксом, я начинаю задумываться — может, стоило немного сбавить темп? Так ли плохо было бы, если бы папа всё-таки уговорил меня остаться?

Дома было спокойно. Предсказуемо.

Но это была не моя жизнь. По крайней мере, не та, которая ощущалась моей в два часа ночи, когда я вдруг на эмоциях отправила заявку на эту работу — и с тех пор тысячу раз в себе усомнилась. По инерции я просто продолжала двигаться вперёд, но всё же… Есть что-то утешительное в том, что если я вернусь в Калифорнию, отец встретит меня с распростёртыми объятиями.

Наверное, он даже этого ждёт. И именно поэтому мне так важно всё-таки остаться. Я люблю своего отца. Благодарна ему за всё, что он сделал. Но это невероятное ощущение — делать что-то самой. Без чьей-либо помощи.

Даже если это «самостоятельное» начало пока что не самое удачное. Честно говоря, хуже первого дня на Стоунбруке и представить сложно.

Я оставляю Тоби растянувшегося на диване — как будто он король этой квартиры — и снова направляюсь вниз за очередной коробкой из трейлера. На полпути спускаюсь и замираю: мне навстречу движется огромная коробка.

— Служба бесплатного переезда от Хоторнов идёт, — раздаётся глубокий голос.

Я пятюсь назад, возвращаюсь в квартиру, широко распахнув глаза, пока коробка входит следом, надёжно удерживаемая в руках… это что, Леннокс?

Нет, не он. Просто кто-то очень на него похож. Та же линия подбородка. Те же глаза. Только этот немного худощавее, волосы посветлее, и бороды нет — в отличие от Леннокса. Но явно брат. Тем более что он сам назвал себя Хоторн и сказал про «переезд».

Он ставит коробку на стол, но я не успеваю ни поблагодарить, ни даже поздороваться, как в дверях появляется ещё один мужчина — тоже с коробкой.

Если это вообще возможно, он ещё больше похож на Леннокса, чем первый. Черты лица немного темнее, и он будто бы… мрачнее? Хотя, может, я просто замечаю контраст с другим братом, который с тех пор, как вошёл, не перестаёт улыбаться.

Как бы там ни было, гены у Хоторнов явно мощные.

С появлением столь внушительного количества тестостерона в моём крошечном пространстве, Тоби тут же оказывается рядом, напряжённый, настороженный.

Я опускаю руку ему на уши, почесываю и шепчу, чтобы он понял — всё под контролем, волноваться не о чем.

— Прости, что ввалились без предупреждения, — говорит первый парень. — Оливия сказала, что ты переезжаешь, и подумала, что тебе может пригодиться помощь.

Он протягивает руку.

— Я Броуди Хоторн. А это мой брат Перри.

Я улыбаюсь.

— Точно. Братья Леннокса.

Трудно не почувствовать себя немного потерянной под натиском такой концентрированной мужественности, внезапно заполнившей мою крошечную кухню. Оба мужчины женаты — обручальные кольца на пальцах видны отчётливо, но это не мешает мне отметить, что оба они чертовски хороши собой.

Такие, что их хоть сейчас на календарь и … вуаля … украшение моей кухни.

Почти такие же привлекательные, как Леннокс.

Ну, вы понимаете. Чисто с визуальной точки зрения, без какого-либо интереса. Потому что это было бы полнейшим бредом.

Когда-то, в кулинарной школе, я мельком допускала мысль, что между нами с Ленноксом может быть что-то большее, чем официальная вражда. Хотя… может, «вражда» — это громко сказано. Мы скорее были соперниками. Оба стремились быть лучшими, и я стояла у него на пути, а он — у меня.

Он был таким же привлекательным и тогда. И, надо признать, обаятельным, до раздражения умным и, очевидно, активно интересующимся свиданиями — вокруг него всегда крутились девушки. Он никогда не был один.

Но довольно быстро стало ясно, что смотрит он на меня совсем не так, как на этих девушек. Я могла бы быть роботом с руками-скалками и пальцами-лопатками — и всё равно это не изменило бы ничего. Он просто не замечал меня как женщину.

Сейчас, оглядываясь назад, думаю, именно это и подливало масла в огонь — его равнодушие подогревало во мне злость и упрямство, заставляло ещё яростнее хотеть его обойти.

А потом, сегодня днём, на секунду, когда я влетела в его кухню и врезалась в него, наши взгляды встретились, и что-то вспыхнуло. Что-то горячее, пульсирующее, растекающееся по моим венам, будто неведомая сила.

Теперь эта мысль кажется нелепой. Особенно после того, как в ушах звенит его фраза:

«Просто держись подальше от моей кухни, шеф. А я буду держаться подальше от твоей.»

Я и Леннокс?

Ха. Отличная шутка, Тэйтум. Просто блестящая.

На лестнице раздаются шаги, и на этот раз это Леннокс. Рукава кителя закатаны, предплечья напряжены от тяжести — он тащит огромную коробку. Она больше тех, что несли его братья, и на боку жирным маркером выведено: КНИГИ.

Я сразу понимаю, что он выбрал именно эту коробку нарочно.

Чтобы показать, что может. Чтобы дать понять: если бы это было соревнование, я бы сама с такой коробкой не справилась.

А эта его самодовольная ухмылка… Я помню её. Вижу её перед собой каждый раз, когда он набирал баллов больше меня или получал высшую похвалу на практике. Это тот самый взгляд: «Ты мне не ровня, Тэйтум Эллиотт.»

Я рефлекторно стискиваю челюсти. Значит, вот как он собирается играть.

Когда я соглашалась на эту работу, я надеялась, что мы сможем оставить прошлое в прошлом. Надеялась, что сможем вести себя как профессионалы. Даже, возможно, посмеяться над тем, какими глупыми и соревновательными мы были тогда.

В те времена, если бы мне предложили выбор — быть второй после Леннокса или десятой перед ним одиннадцатым, — я бы без раздумий выбрала десятое место. Потому что главное было не победа. Главное было обойти его.

Но сейчас я не могу себе позволить такие игры. Я ушла из жизни, которую строила годами — со всеми связями, всеми возможностями. Да, я не сожгла за собой мосты, но и возвращаться, поджав хвост, не собираюсь. А ведь именно на это рассчитывает мой отец.