Чтение онлайн

Хочешь не хочешь, а мне нужно, чтобы эта работа сработала. Хоть на время.

Если Леннокс всё ещё хочет войны, мне придётся просто… реагировать по-другому.

Потому что я теперь другая. Более зрелая. Более осознанная.

Я почти сама себя в этом убеждаю, пока Леннокс с видом победителя не опускает коробку на пол, будто она набита перышками, а не книгами. И снова — этот взгляд. Уголки губ поднимаются в ленивой, дразнящей усмешке.

И именно в этот момент мой рот снова выдаёт нечто глупое.

— То есть мне нельзя в твою кухню, а ты, значит, спокойно вваливаешься в мою квартиру без приглашения?

Понятия не имею, откуда это вырвалось. Видимо, старые привычки живучи.

Леннокс приподнимает бровь.

— Так же, как твой пёс ввалился в мою кухню без приглашения?

Я фыркаю.

— А что ты хочешь? Может, ты просто воспринимаешь концепцию «от фермы к столу» чересчур буквально, Леннокс.

Он ухмыляется и скрещивает руки на груди.

— Может, дело в том, что у нас тут всё по-другому… тут, в провинции.

Последняя фраза сказана с намеренным акцентом, и я сразу вспоминаю, сколько раз в прошлом отпускала колкости про то, откуда он родом.

«У нас, в городе», — говорила я, напыщенно, снисходительно. Будто у меня было так уж много опыта.

И всё же ирония в том, что даже при всём моём опыте, даже с моими возможностями после выпуска — именно у Леннокса та карьера, которой я завидую.

Я видела пресс-релизы про его ресторан. Я перерыла весь интернет, когда согласилась на эту работу. Перечитала его меню раз двенадцать.

Но я не была готова увидеть всё это вживую.

До того как Тоби превратился в демона и разнёс кухню Леннокса, я стояла у бара с открытым ртом. Hawthorne — идеален. Стены из дикого камня, элегантность без пафоса в зале. И, судя по отзывам на OpenTable, дело не только в атмосфере.

Я качаю головой, злясь на себя за то, что до сих пор злюсь на его успех. Давно пора бы это отпустить. Я думала, что уже отпустила.

И всё же... в этом есть что-то захватывающее. Адреналин стучит в висках — всё как в те времена, когда мы пикировались в школе.

Я делаю шаг к нему.

— Хочешь сказать, коза на кухне — это тут обычное дело?

Он тоже делает шаг. Теперь нас разделяют всего пару сантиметров.

— Хочу сказать, что с Пенелопой всё было в порядке... пока не появился твой пёс.

Я фыркаю от смеха.

— У козы есть имя? Всё становится только лучше и лучше. И как, скажи на милость, я должна была к этому подготовиться? «Минутку, Оливия, мне лучше взять поводок для моего обычно идеально воспитанного пса, на случай если в салатной зоне Леннокса вдруг будет прохлаждаться крупное рогатое животное».

Челюсть Леннокса напрягается, в глазах вспыхивает огонь. Он делает ещё шаг ближе, и теперь его скрещённые на груди руки находятся так близко, что я чувствую исходящее от него тепло. Он гораздо выше меня, и чтобы продолжать смотреть ему в глаза, мне приходится задирать голову — в этом, конечно, весь смысл того, что он подошёл так близко.

— Могла бы оставить собаку на улице, — произносит он, его глубокий голос льётся, как тягучая карамель с деревянной ложки.

Я закатываю глаза.

— Но я-то живу внутри. А значит, и он тоже. Как, по-твоему, мне его в квартиру затащить?

Броуди прочищает горло и делает шаг вперёд, в глазах пляшет смех.

— Нам, может, выйти? Дать вам немного уединения… для чего бы это ни было?

Леннокс переводит взгляд на братьев, и напряжение, нараставшее между нами, резко лопается. Он отступает на добрый шаг назад, выражение лица становится закрытым, осторожным.

— Мы с радостью продолжим таскать коробки, если вам нужно… догнать упущенное, — говорит Перри, в его словах сквозит двойной смысл, а ухмылка на лице ясно показывает, что он считает наше с Ленноксом препирательство чем-то вроде флирта.

Что совершенно не так. Верно?

Лицо вспыхивает, и я прижимаю ладони к щекам, чтобы их остудить.

Что это только что было? И что всё ещё происходит?

— Нам всем стоит взять ещё коробки, — выпаливаю я чересчур бодро. — Прямо сейчас. Я первая.

Я выскакиваю за дверь, даже не оглядываясь, идут ли братья Хоторон за мной.

На полпути вниз по лестнице слышу, как они шушукаются за спиной, шаги такие же громкие, как и шёпот.

Я далеко, но всё же улавливаю, как Леннокс шипит кому-то из них.

— Прекратите. Даже не думайте об этом.

Я не знаю точно, о чём они говорят, но сам факт, что, возможно, обо мне — переворачивает у меня внутри всё вверх дном.

Когда мы доходим до трейлера, я отхожу в сторону, пока Перри и Броуди поднимают единственный предмет мебели, который я привезла — своё любимое, массивное кресло для чтения. Квартира уже меблирована, но Оливия заверила, что под окном в гостиной будет место. Теперь, увидев квартиру, я понимаю, что будет тесновато, но всё равно рада, что привезла его.

Когда братья отходят, Леннокс подходит ближе и тянется за ближайшей коробкой. Но мои руки уже на ней, так что я притягиваю её к себе.

— Я понесу, — говорит он и пытается выдернуть коробку из моих рук.

Коробка эта, между прочим, вовсе не тяжёлая. Потому что в ней моё нижнее бельё и подушка с Гарри Стайлсом, которую сестра подарила мне в шутку.

Спасибо, Леннокс Хоторон, но нет. Эту коробку я понесу сама.

Я прижимаю её к груди.

— У тебя нет дел поважнее?

Он цокает языком.

— Ой, ну ты и чувствительная. Знаешь, я вообще-то согласился помочь братьям с разгрузкой, потому что подумал — вдруг представится хороший момент, чтобы извиниться. Но теперь? Передумал.

Я с притворной театральностью бросаю коробку на край трейлера и кладу руку на сердце.

— Леннокс Хоторон извиняется? Дожить бы до такого дня.

Он тут же использует момент, хватает коробку, будто только что одержал победу, но я тут же хватаюсь за другой край и тяну на себя.

— Серьёзно, Леннокс. Иди лучше на свою кухню и наведи порядок.