Чтение онлайн

— Ты часто готовишь? — спрашиваю просто чтобы нарушить молчание.

— Иногда, — она улыбается, не оборачиваясь. — Когда есть настроение. А ты?

— Я? — смеюсь. — Максимум — яичница. И то, если не забуду на плите.

Она поворачивается, смотрит на меня с лёгким удивлением.

— Странно. Ты кажешься человеком, который всё умеет…

— Только не готовить, — развожу руками. — Но могу показать кое-что интересное… Хочешь?

Её глаза загораются.

— Конечно хочу, Максим…

Я веду её в дальний угол комнаты, где стоит стеклянный шкаф с коллекцией виниловых пластинок. Открываю дверцу, достаю одну из обложек. Я долго их собирал… И много бабла на это всё угрохал. Могу гордиться…

— Вот, например. «Revolver» Битлы, издание 1966 года. Настоящая редкость.

Алиса осторожно берёт пластинку, разглядывает обложку, читает надписи.

— Ты их все слушал?

— Почти. Каждая целая история. Вот эта, — я достаю следующий диск. — Досталась мне от деда. Он собирал винил ещё в семидесятых. Говорил, что музыка на пластинке звучит иначе — живее, что ли…

Она кивает, явно заинтригованная.

— А какая твоя любимая?

Я задумываюсь, перебираю несколько обложек, наконец выбираю одну.

— «Kind of Blue» Майлза Дэвиса. Это джаз… Когда мне грустно или нужно подумать — ставлю её. И каждый раз нахожу что-то новое…

Алиса бережно кладёт пластинку на место, проводит пальцем по корешкам других.

— Тут столько всего… И все такие разные. Ты, наверное, можешь по обложке угадать, какая музыка внутри.

— Почти, — улыбаюсь я. — Хочешь, научу?

— А тебе разве на работу не надо?

— А… Да я на удалёнке сейчас… Так хочешь?

Она кивает с энтузиазмом. Мы садимся на пол перед шкафом, и я начинаю рассказывать… Про психоделический рок шестидесятых, про джаз-фьюжн семидесятых, про экспериментальный пост-панк восьмидесятых... Всё, что знаю. Потому что, кажется, это впервые кому-то интересно… Или я вообще не стремился раньше показывать что-то кроме члена… Не помню…

Алиса слушает, задаёт вопросы, иногда смеётся над моими историями о том, как я искал тот или иной релиз по барахолкам и интернет-аукционам.

Через какое-то время она вдруг замирает, глядя на одну из пластинок.

— Это… — она берёт её в руки. — Это же «Hounds of Love» Кейт Буш. Моя мама обожала эту запись…

— Серьёзно? — я невольно улыбаюсь. — Отличный выбор.

Она смотрит на меня, и в её глазах мелькает что-то тёплое, почти родное.

— Мне больше нравятся старые обработки… Даже эта её нашумевшая Running Up That Hill… Сейчас она в новой обработке… Забавно, что мне и Placebo очень нравилась… Шикарный вариант исполнения…

Я пиздец сейчас удивлен всё это слышать… Обычно девчонки вообще не ценитель старой музыки…

— Согласен. Бессмертная классика…

— Знаешь, — говорит тихо. — Когда я увидела тебя вчера, думала… Очередной самовлюблённый красавчик, который только и ждёт повода… Но ты так помог мне вчера… И вообще ты очень милый…

Я молчу, не зная, что ответить. Потому что сам не понимаю, почему поступил именно так. Обычно мои ночные гости не задерживаются до утра. Обычно я не готовлю им завтрак и не провожу экскурсии по своей коллекции винила. Обычно я тупо трахаю их и валите на все четыре стороны. С этой же девушкой сам не понимаю, что со мной…

— Может, я просто хороший парень? — пытаюсь отшутиться.

— Нет, — она качает головой и смеётся. — Определенно нет… Я чувствую от тебя опасную ауру…

Почему-то эти её слова веселят меня… Но я так же чувствую, как нарастает напряжение между нами… Не неловкое, а тёплое, волнующее.

— Ауру, значит… Алиса, — начинаю я, но она перебивает:

— Можно я ещё немного побуду здесь? Всего день или два. Мне правда нужно время… разобраться в себе…

Я смотрю на её лицо… И понимаю, что не смогу отказать. Потому что она мне слишком сильно приглянулась… Что это, если не судьба?

— Конечно. Оставайся.

Она улыбается, а я вижу в ней что-то такое, что притягивает меня всё сильнее…

Екатерина Савельева (Алиса)

Я сижу на полу перед стеклянным шкафом, разглядываю обложки виниловых пластинок и ловлю себя на мысли, что быстро втягиваюсь в эту игру... Ещё вчера я стояла на лестничной клетке, якобы дрожа от холода и страха, а сегодня завтракаю у незнакомого парня, слушаю его рассказы о музыке, чувствую, как внутри растёт странное, тревожное ощущение… Мне бы не спалиться перед ним…

Максим встаёт, чтобы налить нам ещё чаю. Я наблюдаю за ним исподволь: как он двигается по кухне, как привычно берёт чашки, как морщит нос, пробуя напиток. Он совсем не похож на того, кого я ожидала увидеть, если честно. Я думала, он сразу в койку потащит… А тут с таким энтузиазмом показывает мне свои пластинки, что даже странно…

В голове всплывает вчерашний разговор с Ленкой.

Как она меня умоляла… Быть с ним жёсткой. Как я умею… Ну, я умею — да… Только вот…

Пока он не сделал ничего такого, чтобы я изменила к нему отношение. Разве что смотрел… Но смотреть не возбраняется… Ночью не приставал… Утром не прогнал. Не намекал… Ещё и разрешил остаться. Странный чел… Какой-то олл инклюзив за бесплатно, выходит…

Что-то определенно не так.

Он возвращается с чашками, садится рядом, случайно задевает моё плечо. От этого прикосновения по спине пробегает дрожь. Сама не знаю почему…

— О чём задумалась? — спрашивает он, и в его голосе нет ни капли насмешки, ни тени цинизма, которого я ожидала.

— Да так… — я отворачиваюсь, делая вид, что изучаю обложку следующего альбома. — Просто думаю, как странно всё складывается.

— Странно — это мягко сказано, — он улыбается. — Вчера я точно не планировал встречать утро с прекрасной незнакомкой…

Его комплимент звучит легко, без напора. А ещё так слащаво… «Прекрасная незнакомка»… Капец. И от этого мне становится ещё неуютнее. Потому что я должна видеть в нём врага — самовлюблённого сердцееда, который разбивает сердца ради развлечения. А вместо этого…

Вместо этого я замечаю, как аккуратно он обращается с пластинками, как загорается его взгляд, когда он рассказывает о музыке, как он невольно морщится, если я задаю слишком личный вопрос. Он не играет. По крайней мере, не так, как я ожидала. Чтобы с разбега залезть ко мне в трусы… Как все те «альфачи», которых я встречала в своей жизни.