Чтение онлайн

– Можешь идти. Пригласите лорда Вайлона в мои покои.

***

– Милорд, с вашей стороны было опрометчиво покидать замок в одиночестве, слишком велика вероятность, что министерство не оставило попыток от вас избавиться.

– Сэм, - Уильям стягивает глубокий черный капюшон с головы и улыбается своему новому союзнику. – Я не могу, не хочу скрываться в замке, пока моему народу угрожает опасность в виде изменников, пустивших корни во главе королевства. Я, как и вы, желаю устранить заразу. Что вам удалось узнать?

Молчание. Сэм, как виноватый пес, прячет глаза и хмурится. За Сэма отвечает его заместитель, громила с темными внимательными глазами:

– У нас есть новости о… женщине. – Выражение принца не разгадать – маска. – У нас есть все основания полагать, что она найдена.

– Что значит, найдена? – голос ровный и спокойный, но каждый присутствующий здесь понимает, что скрывается за этим напускным хладнокровием.

– Грон, я сам, - Сэм хлопает громилу по плечу и подходит ближе к Уильяму, так близко, как можно только ему. – Говорят, она сбежала от Петро, когда тот сделал что-то, что-то ОЧЕНЬ плохое с ней. Понимаешь? Но министерство помогло «бедняге» муженьку, и ее нашли. Но Петро, когда остался наедине с Амелией в ее темнице, лишился жизни. Не знаю, что там произошло, но это правда. Она убила его кинжалом, который достала из голенища. И это еще не все. Ее обвиняют в убийстве также принцессы Ринэ и бывшей королевы Изабеллы. Министерство, как всегда, из всего нашло выгоду. Ее отправили в Темницу Грез. Ее ждет смерть, Уильям.

На принца было больно смотреть. Вся его показная холодность разлеталась на части, его маска огромными кусками сыпалась с лица. Глаза пылали праведным гневом, а кулаки сжались, готовые драться.

– Я убью их, убью их всех! – так долго сдерживаемый кровожадный зверь вырвался из золотой клетки, жаждя мести за разбитое сердце.

Глава 22.

Кто сказал, что будущим королям не положено мстить? Кто сказал, что они не имею такого права? Они же абсолютные монархи, разве что-нибудь может их остановить?

– Милорд, вы меня звали? – Уильям выглядел гораздо лучше с их последней встречи. Он даже слегка улыбнулся. Но патриарх прекрасно видел, что мальчишки, каким сюда явился этот юноша, больше нет. Теперь перед ним король. В испорченной душе даже возникло какое-то странное, непривычное чувство, похожее на стыд за свои прошлые прегрешения, но служитель Бога прекрасно понимал, что надеяться на кого-то – верх глупости. Только ты сам способен вершить свою судьбу и писать историю.

– Да, присаживайтесь, - властный пас рукой в направлении кресла, и теперь их глаза на одном уровне, карие и грязно зеленые. Раньше, глядя в эти медные нежные глаза, можно было различить каждую эмоцию, каждый оттенок чувства, а теперь в них было только отражение самого себя, растерянного и удивленного, - Могу ли я посетить Темницу Грез?

– Разумеется. Но позвольте спросить, зачем?

– Это вас не касается. – После недолгого разговора ни о чем Уильям, гордо расправив плечи и выпрямив спину, медленно, как тягучий мед, покинул уютную гостиную.

Он спешил в единственное родное в этом замке место – в ее покои. Все здесь было по-старому: алые простыни, горящий камин. Вот только ее запах здесь больше не ощущался, ее смеха не слышно. Он не мог даже увидеть ее силуэт, спросить о чем-нибудь обыденном. Уильям, как всегда, сел у камина, закрыл глаза и представил ее: искрящиеся внутренней силой глаза, нежные руки.

– Уильям…

Глаза такие печальные и влажные до дрожи пугают юную девицу, впервые испытавшую влюбленность. Она бросается к нему, спеша успокоить, прижать к себе это раненного, пострадавшего от человеческих рук, дикого зверя. Но он не дает ей даже приблизиться, останавливая вытянутой рукой и горькими, разрывающими глупое нежное сердечко словами:

– Уходи! Оставь. Меня. В покое. – Кричит, неспособный справиться с эмоциями.- Прекрати преследовать! Я хочу побыть один.

– Но…, - девушка делает последнюю попытку прикоснуться, но он, как ошпаренный отдергивает руку, опускает глаза и рычит:

– Уйди.

Бедный раненый зверь, как жесток твой приручитель, как чудовищно жестока жизнь…

***

– Сир, к вам прибыл принц Гун, он просит аудиенции.

– Пригласите его во двор. Я буду там.

– Слушаюсь, ваше высочество, - вежливый поклон и слуга спешит исполнить приказ.

– Братец, я рад тебя видеть.

– Да, - принц хмурится и убирает руки за спину, - нас, кажется, осталось всего два претендента.

– Нет, - Гун весело улыбается и похлопывает названного брата по плечу, - ты теперь один. Я говорил с отцом. Он принял мой отказ от трона. Лютеция беременна, и я не хочу втягивать ее в придворную жизнь и драку за власть. Да, и что говорить, Амелия вырастила в тебе достойного правителя. Грех этим не воспользоваться.… И еще, Уильям, - лорд Гун остановился и только после глупого вздоха продолжил: - я тебе не враг, и если вдруг тебе понадобится помощь, любая, даже просто поддержка, двери в мой дом для тебя всегда открыты.

Уильям, скрывающий свое лицо в глубоком колпаке, был изумлен до крайности. Он всегда считал, что в борьбе за власть не может быть союзников, что дружба и любовь просто отодвигаются, уходят на второй план. А здесь, прямо перед ним, стоял человек, который предлагал все сразу, не требуя у будущего правителя абсолютно ничего взамен.

Этикет, накрепко вбитый в голову Амелией, не позволял никаких вольностей, даже между родственниками, поэтому Уильям лишь сухо кивнул и поблагодарил брата:

– Благодарю вас, лорд Гун. Я искренне рад вашему решению.

***

Скрипучая железная дверь открылась с трудом. Охранник, до этого гордо несший вахту в коридоре, теперь спешил исполнить приказ. Ему требовалось привести в порядок заключенную, прибывшую сюда всего пару месяцев назад.

Железная кровать с соломой вместо дорогих простыней и матраса, старая разорванная куртка вместо подушки. Ведро в углу тесной камеры для нужд. А посередине, на ледяном каменном полу женщина, сжавшаяся и дрожащая от холода. Даже в старых рваных лохмотьях, с нечесаной головой, в крови и слезах, она выглядела как леди, по ошибке попавшая в ад.

Подхватив бывшую герцогиню под локти, мужчина выволок ее в коридор, запер толстым ключом темницу и, стараясь как можно меньше касаться испещренного мелкими язвами и разными по величине ранами тела, поволок женщину в купальню.

После водных процедур Амелия выглядела не намного лучше. Новые-старые тряпки, стянутые с кого-то из заключенных, были грязными и не по размеру большими, хлюпающий нос и постоянные почесывания, босые ноги.

– Чем же ты ему приглянулась, Уродина? – Спрашивала у абсолютно не реагирующей девчонки старая бабка-кухарка, Шарлотта. Она уже битый час пыталась накормить заключенную несвежей похлебкой и черствым плесневелым хлебом, но Амелия просто игнорировала все ее уговоры, лишь изредка постанывая от ноющих ран.

– Дрянная девчонка! – стукнув по столу здоровенным кулаком, бабища покинула камеру бывшей фаворитки, так ничего не добившись.

***

– Проводите меня к ее камере, - голос, доносящийся из под капюшона, был глух и властен. Они

Не смели не подчиниться.

Впервые заглянув во временный дом бывшей герцогини, Уильям не разглядел ни зги, лишь закашлялся, почувствовав спертый воздух вперемешку с запахом пота, крови и продуктов жизнедеятельности человеческого организма. Но со временем, когда глаза, наконец, привыкла к темноте, принц смог разглядеть сжавшееся тельце на железной кровати. Она дрожала, как осиновый лист.… Подойдя ближе, монарх провел кончиками пальцев по похудевшему лицу, различая в темноте и синяки, и старые порезы. Рука дрогнула, остановившись на сильном ожоге у ключицы.