Чтение онлайн

— Проект требовал моей работы две недели назад, — говорю я, и слова вылетают быстрее, чем я успеваю их обдумать. — Если бы вы распределили задачи вовремя, мы бы всё сдали ещё в прошлую пятницу, и я сейчас была бы в аэропорту.

Он смотрит на меня долгим взглядом. Я ожидаю, что он скажет что-то вроде «вы забываетесь, Инга» или «ваше дело — выполнять, а не оценивать». Но он молчит. Потом отворачивается и идёт обратно в кабинет.

— Закончите к двенадцати, — бросает через плечо. — И не забудьте проверить пункт 7.3 в третьем договоре. Там могут быть нестыковки.

Дверь закрывается, оставляя меня одну в пустом оупенспейсе.

Я смотрю на закрытую дверь и чувствую, как внутри всё клокочет. Он знал. Он знал про пункт 7.3, но не сказал раньше. Не исправил. Оставил мне, чтобы я нашла, отметила, вернула ему на переделку. А потом снова проверила. Потому что так быстрее, чем делать самому. Потому что я — его личный корректор, его вычитка, его «сделайте, пожалуйста, волшебство».

Я тяжело выдыхаю и возвращаюсь к бумагам. Нахожу третий договор, пункт 7.3. Действительно, нестыковка: ссылка на несуществующее приложение. Я ставлю пометку, откладываю. В голове крутится одна и та же мысль: почему он не мог сделать это сам? Просто взять и проверить. Это заняло бы пять минут. Пять минут, которые спасли бы мне вечер. Которых хватило бы, чтобы успеть на регистрацию. Которые...

Я зажмуриваюсь и заставляю себя остановиться. Думать об этом бесполезно. Всё уже случилось. Я здесь, они там, и ничего не изменить.

Я работаю. Страница за страницей, пункт за пунктом. Нахожу ещё одну ошибку в пятом договоре — опечатка в сумме. Исправляю, помечаю. В седьмом — не совпадают даты. В девятом — подпись стоит не на том месте. Мелочи, которые можно было исправить за минуту, но которые накапливаются, как снежный ком, и теперь я сижу здесь, в пустом офисе, и разгребаю чужую невнимательность.

Часы показывают десять.

Я откидываюсь на спинку кресла и смотрю в окно. За стеклом — ночной город, усыпанный огнями. Где-то там люди накрывают столы, достают шампанское, загадывают желания. Где-то там мои подруги уже в воздухе, летят к солнцу, к теплу, к новому году, который для них начнётся на рассвете где-то над океаном.

Я достаю телефон. Открываю соцсеть. Лента пестрит чужими счастливыми лицами: кто-то уже за столом, кто-то украшает ёлку, кто-то позирует в новогоднем наряде. Я пролистываю без интереса, пока не натыкаюсь на пост Маши.

Она выложила фото из салона самолёта. Узкое кресло, иллюминатор, за которым — темнота и огни взлётной полосы. На переднем плане — её улыбающееся лицо, рядом — Женя, которая показывает в камеру два пальца. Подпись: «Взлетаем! С наступающим, мои хорошие! В следующем году будем все вместе! P.S. Инга, мы скучаем!»

Я смотрю на это фото и чувствую, как к горлу подкатывает ком. Они там. Они летят. А я здесь.

Пальцы сами набирают комментарий: «Счастливого пути! Обнимаю». Отправляю и тут же жалею. Комментарий выглядит жалким — короткое сообщение в ленту, которое никто не заметит среди сотни других. Я хочу написать что-то ещё, что-то искреннее, но не могу подобрать слов. Всё, что я чувствую сейчас, — это злость, обида и какая-то глухая, тягучая тоска, которая не выливается в слова.

Я закрываю соцсеть и открываю чат с подругами. Там тоже сообщения: Маша прислала фото билетов, Женя — селфи в проходе самолёта, Даша (которая так и не смогла вылететь) отвечает смайликами. Я смотрю на переписку и чувствую себя чужой. Я должна была быть там. Должна была сидеть рядом с ними, смеяться, фотографироваться, пить шампанское в пластиковых стаканчиках и строить планы на отдых. А я здесь. В пустом офисе. С бумагами, которые кто-то не удосужился проверить вовремя.

Телефон вибрирует — входящее сообщение от Вари: «Ты как?»

Я смотрю на экран и не знаю, что ответить. «Нормально» — будет ложью. «Плохо» — слишком откровенно. «Злюсь» — слишком по-детски. Я набираю: «Работаю. Документы. Ты как?»

Варя отвечает почти сразу: «Сижу с Дашей. Она уже в порядке, документы восстановят после праздников. Кристину выписали, она дома. Мы завтра собираемся у меня, приходи, если сможешь».

Я смотрю на сообщение и чувствую, как внутри что-то оттаивает. Они тоже не полетели. Не все. Я не одна.

«Постараюсь», — отвечаю я и убираю телефон.

Работа. Нужно работать. Я возвращаюсь к бумагам, переворачиваю страницы, проверяю цифры, ищу ошибки. Механическая работа, которая не требует мыслей. Я погружаюсь в неё, как в сон, позволяя цифрам и буквам заполнить голову, чтобы не думать о том, что происходит там, высоко в небе.

В одиннадцать я слышу, как дверь кабинета снова открывается.

Кирилл выходит, на этот раз с пальто в руках. Он переоделся? Или просто собрался уходить? Я не смотрю на него, делая вид, что сосредоточена на бумагах. Пусть идёт. Пусть уходит. Мне легче работать, когда я одна.

— Инга, — он произносит моё имя, и я невольно поднимаю голову.

Он стоит в проходе, пальто перекинуто через руку, и смотрит на меня с выражением, которое я не могу прочитать. Не раздражение, не усталость. Что-то другое.

— Закончите без меня, — говорит он. — Ключи оставите на ресепшене.

— Хорошо, — отвечаю я, и мой голос звучит ровно.

Он кивает, делает шаг к выходу, но останавливается. Смотрит на ёлку, на мигающие огни, потом снова на меня.

— С наступающим, — говорит он, и в его голосе впервые за этот вечер я слышу что-то похожее на неловкость. Или это мне кажется?

— С наступающим, — отвечаю я, и мы оба знаем, что это ничего не значит.

Он уходит. Я слышу, как закрывается дверь отдела, потом шаги в коридоре, потом звук лифта. И наконец — тишина.

Я одна.

Смотрю на часы — одиннадцать пятнадцать. До полуночи сорок пять минут. До Нового года сорок пять минут. До того момента, когда где-то над океаном мои подруги поднимут бокалы и скажут тост за будущее, которого я с ними не разделю.

Я откладываю бумаги, встаю и подхожу к окну. Город внизу горит огнями — тысячи окон, тысячи квартир, в которых люди готовятся встретить новый год. Где-то там, возможно, тоже есть те, кто остался один. Кто работает. Кто ждёт. Кто не успел.

Я смотрю на своё отражение в стекле — бледное лицо, растрёпанные волосы, круги под глазами. Я выгляжу так, как чувствую себя: уставшей, опустошённой, выжатой. И в голове одна мысль, которую я никак не могу прогнать: всё могло быть иначе.

Я могла быть сейчас там. В самолёте. Рядом с подругами. Смеяться, обсуждать планы, смотреть в иллюминатор на звёзды. А вместо этого я здесь, в пустом офисе, с бумагами, которые никому не нужны до следующего года. С бумагами, которые кто-то мог проверить две недели назад.