Чтение онлайн

Повесив трубку, Том решил: у жены шок. Некоторые похоже реагируют на ситуации крайнего напряжения: теряют контакт с происходящим и ведут себя так, будто ничего не случилось. Как в том эпизоде из фильма «Потопить „Бисмарка“», когда Кеннет Мор… Том посмотрел в телевизор, на группу полицейских, собравшихся позади остальных; без противогазов они выглядели худыми, молоденькими и напуганными. Показали несколько дрожащих, снятых ручной кинокамерой кадров, среди прочего — пылающую урну и нескольких личностей в черных капюшонах, кувалдой громивших витрины универмага.

Тому пришло в голову, что ему ведь действительно нужно спасать Бет, пусть даже только от самой себя. Защитное хладнокровие неминуемо прорвется в любой момент, и кто знает, в каком состоянии она окажется тогда. Вот беда, полиция перекрыла проезд по центральным улицам, а Тому надо забрать Финна из детского сада розно в пять. Чувствуя свое бессилие и от этого буквально сходя с ума, Том снова набрал номер Бет и услышал короткие гудки. Стоило ему положить трубку на рычаг, как раздался пронзительный звонок.

— Бет!

— Том? Это Дэвид. У тебя есть мой электронный адрес?

— Сейчас не могу говорить. Тут бои на улицах, и Бет в самом пекле!

— Не может быть! Бои? В безмятежном Сиэтле? А Бет, она в рядах повстанцев или…

Том сердито бросил трубку. На экране недовольные швыряли камнями и бутылками в полицейских, а те отстреливались — рассказывал корреспондент — резиновыми пулями. Тому показалось, что на заднем плане он узнал рельефный фриз, украшающий Клондайк-билдинг. Нажал кнопку повторного набора номера — до сих пор занято. Но есть же у Бет автоответчик — она ведь часто бывает «на другой линии». Возможно, вся система вышла из строя.

Том бросился наверх и настучал безумное электронное послание:

«Бет, пожалуйста, скажи, что получила эту записку. С тобой все в порядке? Позвони, когда записка придет. Я так о тебе беспокоюсь. Береги себя. Люблю очень. Том».

Немедленного сообщения о невозможности доставки не последовало, и Том воспринял это как хороший знак, однако телефон молчал. Том в бинокль осматривал центр города, находившийся у самой воды. Все выглядело обыкновенно, если не считать вертолетов.

Вернулся в гостиную. Люди повалили полицейскую машину и теперь пытались ее поджечь. Дальше по улице занимались еще пожары. В течение тридцати секунд Том глядел в телевизор, потом опять побежал наверх к компьютеру, нажал на кнопку «Получить» и прочитал письмо от rourkee@getashack.com [70] :

«Т, прекрати трястись, я ПРОШУ. Здесь все прекрасно. Когда заберешь Финна, не мог бы ты заехать к „Кену“ и взять…»

Далее следовал краткий список покупок. Том удивленно пробежал его глазами. Как возможно в такой момент думать о салате-рукколе?

На следующий день Бет работала дома — уже легче. Когда Том отвез Финна в детский сад и поднялся к себе в кабинет, то обнаружил довольно-таки нервное послание от Дэвида Скотт-Райса, который «и представления не имел», насколько была серьезна ситуация на момент его звонка, и теперь понимает: он говорил, должно быть, как человек «бесчувственный и духовно незрелый». События в Сиэтле уже стали главной новостью на канале Би-би-си и попали на первые страницы «Гардиан». Дэвид очень сожалел, что баталия застигла Бет, и надеялся, что Бет жива и здорова. И так далее.

Удивительно, но письмо было очень милое, в нем чувствовалось внимательное отношение к вполне объяснимому беспокойству Тома. А Бет, приехавшая в тот вечер ровно в шесть, не выказала — уму не постижимо! — никакого понимания. Она все хвалила себя: как хорошо, что догадалась оставить «ауди» в подземном гараже. А вот один из «технарей» припарковался на открытой стоянке, и «его машину разломали», рассказывала Бет. Другой темой были люди в костюмах черепах, курившие марихуану. И ни слова сочувствия изнервничавшемуся Тому, не говоря уж о том, чтобы оценить заботу мужа.

Из-за всего этого Том ощутил внезапную общность со Скотт-Райсом, — тот, кажется, его понимал, несмотря на четыре с лишним тысячи миль, разделявших их. Том с легкостью поднял предполагаемый гонорар Дэвида до 32 000 долларов и даже призадумался над нелепыми требованиями, касающимися условий авиаперелета, а потом написал: «Сожалею, но придется лететь эконом-классом. Однако мы внесем полную плату, и если захочешь повысить уровень обслуживания уже в самолете, это тебе не встанет в копеечку».

Час спустя Скотт-Райс согласился и торговаться не стал. Том сообщил Шиве Рэю в электронном письме хорошие новости, а о деньгах не обмолвился. Ближе к вечеру с адреса shivaray@home.com пришло послание из двух слов:

«ДОБРОДЕТЕЛЬ СМЕЛА!» [71]

Тому потребовалось справиться в «Оксфордском словаре цитат», чтобы удостовериться: это и в самом деле слова из «Меры за меру».

— По своему обыкновению…

В тот вечер мистер Гадкер, внимательно изучив рекламные объявления в «Пост-интеллидженсер», приобрел оптовую партию белых мышей, африканского попугая, умевшего ругаться на пяти языках, и самую большую, самую громкую, самую сногсшибательную в мире подушку-пукалку.

Когда Финн уснул, Том спустился на кухню и увидел: Бет залпом пьет вино. Бутылку «Сиры» они откупорили за ужином, причем тогда больше досталось Тому. Жена подтолкнула к нему «пузырь» по гладкой крышке стола. Объяснила:

— Может, и тебе не помешает.

— А?

— Я покупаю кооперативную квартиру. В Беллтауне.

— Зачем?

— Том, нет нужды все усложнять, согласен?

— Думаю, это не лучший способ потратить деньги.

— Нет.

— О Господи…

— И снова «нет» — я опережаю твой вопрос, — это не «другой мужчина».

— Женщина?

— Вряд ли.

— А как же Финн?

— Видимо, придется составить родительское соглашение.

— Но мы же его семья. Ты не можешь вот так…

— Так будет лучше для Финна. Лучше для каждого из…

— Это лишь твое мнение…

— Уже половина тех ребят, которые вместе с ним ходят в «Стебелек», живут одновременно в двух домах.

— Неправда.

— А Скотт? Амелия? Тейлор?

— Боже мой.

— Финн пока еще находится в адаптивном возрасте. Ему будет труднее перенести изменения на следующий год или через два года. Вот одна из причин…

— Я и не знал…

— Ага, здесь-то и кроется наша проблема.

— В чем же она?

— А именно в том, что ты даже не знал.

— Но…

— Когда привыкнешь к новому положению вещей, увидишь: так действительно лучше.

— Я думал… сейчас, наверное, совсем некстати говорить… Но я думал, на самом деле думал — мы счастливы, нам хорошо.