Чтение онлайн

Надежд на удачу девушка не питала: неважный из неё переговорщик. Не располагая ни даром убеждения, ни обаянием, она полагалась исключительно на природу человека — на его волю выкарабкаться из ситуации, выжить любой ценой. Вторая напугана, ранена, загнана в угол – точно зверёк, оказавшийся в центре пожара.

Тонкие пальцы сжали краешек одеяла. Быстрее, чем способны уловить обычные люди, Лис прижалась грудью к решетке и одним выверенным движением перехватила запястье Второй. Та вскрикнула, дёрнулась обратно – бесполезно. Округлившиеся от страха глаза взирали на девушку.

Лис улыбнулась.

— Нечего переживать, я просто знакомлюсь с сосед…

Она замерла. От тыльной стороны ладони до середины предплечья Второй тянулась выпуклая татуировка. Чёрные линии переплетались в замысловатые знаки – знаки, известные каждому жителю павшей Империи.

— Надо же, какая честь… Ваше Высочество.

========== Глава 2. Офицер без лица ==========

Из-за отсыревшей соломы, которую Лис разложила на койке, холод ощущался вдвое острее. Без одеяла приходилось кутаться в подол платья, задирая его до макушки: ноги всё равно мёрзли – укрывай их или не укрывай. Вот бы кто-нибудь вернул ей плащ! Тёплый, подбитый мехом, с капюшоном – настоящее спасение в непогоду. При аресте не отобрали разве что бельё: кольца сняли, амулеты, стянули обувь, какой-то солдат сунул за пазуху кинжал – под обещание девушки при столкновении вспороть им живот негоднику. Язык тогда еле ворочался: избили со знанием дела – точно залихватские палачи, а не сброд обиженных и нищих. И, главное, действовали как – продуманно! В кольцо арбалетчиков взяли, пистоли наставили – в стремительном развитии событий едва успела осознать, насколько плохи её дела.

Поджидали – по-другому быть не могло. Несмотря на едкие издёвки Малси, она умела быть осторожной – или, сказать точнее, не позволяла себе допускать неосторожность. Не зря старуха Матушка Мэм доверяла ей «тихие» контракты, где пункт «не оставлять следов» подчёркивался красной линией. В подобных ситуациях оплошность влекла два сценария: от исполнителя избавлялись моментально или с незначительной задержкой. Кому нужен «опрокинувшийся» подчинённый? Потому, оказавшись зажатой «законниками», Лис с содроганием решила: её час пробил. Среди представителей профессии излюбленным способом избавляться от неугодных людей считался донос. Информация «неожиданно» попадала на стол к лорду-констеблю – естественно, благодушный аноним считал гражданским долгом намекнуть в письме на совершённые «преступным элементом» деяния. Поднимали старые архивы, опрашивали заранее подкупленных свидетелей – и, о чудо, недостающие детали мозаики становились на места. Поймать – задача нехитрая, особенно если жертва не в курсе объявленной на неё охоты. Что старая власть, что новая – разницы для их бюро никакой. Пообещали народу охранять правопорядок – значит, возьмутся. В противном случае по городу окажутся разбросаны листовки с обличением уже местных констеблей. Не дураки, чтобы не понимать: с Матушкой Мэм шутки плохи. Слухи по окрестностям ходили не одну дюжину лет.

Когда из круга вышел молодой офицер, Лис мысленно попрощалась с планами на будущее и приготовилась наброситься на него. Ни малейших шансов. По крышам уйти нельзя: её перехватили в бедняцком квартале среди ветхих развалин трущоб. Прорываться? Она не страдала излишествами оптимизма и трезво оценивала свои силы: куда ей тягаться с толпой вооружённых дальнобойным оружием людей. Промажет один – попадёт другой. Зато уйти красиво возможность имелась. Чуть ли не по-книжному – уведя в могилу условного главного злодея в лице ответственного за облаву. Не по ней заканчивать существование под топором палача.

Клинок привычной тяжестью лежал в ладони. Мешкать при паршивом раскладе нельзя, раскусят ведь – скрутят раньше, чем пикнуть сумеешь. Однако она мешкала. Что-то не сходилось. Смущало.

Утекали драгоценные секунды. Мужчине в мундире не хватало до неё считанных шагов. Чуть-чуть – и у него получится ткнуть ей в горло кортиком. Проклятье! Зацепка крутилась рядом, буквально перед носом. Почему солдат, предупреждённый о её навыках, рискнул приблизиться? Вряд ли ему не доложили о потенциальной опасности: никакой уважающий себя член бюро не складывает оружие по первому требованию. Зубами вцепится в глотку, но, по крайней мере, одного врага передаст на милость божьего суда. Власти не нанимают самоубийц, не правда ли? Нет смысла подставляться под удар. А он подставлялся. Более того: эспадрон не извлекался из ножен.

— Миледи, сложите оружие. У нас нет намерения развязывать драку.

Лис хмыкнула, покрепче стиснув рукоять клинка.

— Обойдёмся малой кровью? – недвусмысленно указала она на «сопровождение» офицера свободной рукой.

Служители закона напряглись. Некоторые обменялись быстрыми фразами. Очевидно, «свидание» беспокоило их столь же сильно, сколь нервировало её. В отличие от командира, они предпочитали держать дистанцию и цепляться за арбалеты до побеления костяшек. От резкого контраста в поведении Лис делалось не по себе. То ли обряженный в форму сброд был осведомлён лучше, то ли за равнодушной непоколебимостью главного крылось нечто недоступное её пониманию.

Временно.

— Назовём наш диалог переговорами, – в голосе промелькнула улыбка.

Он наконец-то остановился. Тусклый свет фонаря разделил его как бы пополам: левая часть оставалась погружена в темноту, правая обрисовывалась сероватыми оттенками, не давая возможности ни разглядеть лицо подробнее, ни понять, на худой конец, цвет волос. Мужчина словно состоял из блёклых тонов – настолько неприметным, незапоминающимся выглядел.

«Никакой», – мигом нашлось подходящее определение. Стоит отвернуться – память вычеркнет его внешность до основания. После хоть часы убивай на потуги вспомнить – толку не выйдет. Лис ни единожды сталкивалась с похожими людьми: появились, исчезли – демон с ними, их дороги её не касались. Выдавший инцидент, вопреки предпочтению, обещал получить степень исключения: девушка не отказалась бы держать в голове внешность смельчака, захлопнувшего за ней клетку. Не в нынешней жизни, так в следующей она порвёт его на куски. Боги жестоки: кровавая месть не равна благоденствию – всяко интереснее даровать второй шанс озлобленной душе, нежели вновь следить за скучными буднями праведника.

— Вы не удовлетворили мою просьбу, – отметил мужчина.

— Вы не похожи на парламентёра, – отозвалась Лис.

Собеседник сдержанно засмеялся.

— Соглашусь. Обстановка… угнетает.

Она выдавила ответную улыбку. Беспечность «законника» поражала. Шутит, смеётся, свободно маячит перед преступником, который запросто вгонит в глотку противнику три дюйма стали, невзирая на нацеленные на него арбалетные болты. На прогулку, что ли, выбрался?

Кончики пальцев закололо.

— В чём моя вина, господин офицер? Вроде комендантского не вводилось.

— Распоряжения не поступало. К счастью, до сих пор у нас не возникало серьёзных проблем, – подтвердил офицер.

Говорил он с лёгкостью франта, привыкшего вести непринуждённые беседы в компании светских личностей. Из его уст речи об аресте или убийстве – Лис затруднялась определить, какой исход предрекли ей умы блюстителей правопорядка – напоминали болтовню о погоде. С другой стороны, от них тянуло завуалированной угрозой: за фразой «до сих пор не возникало» отчётливо читалось предупреждение.

Девушка провела языком по зубам. Он не оценивал реакцию, как ей показалось сперва. Он ждал от неё сопротивления.

Надо признаться, ей не доставало крохотного толчка для удовлетворения его чаяний. Плут в обличие представителя закона подготовил целое представление с клоунами да фейерверками. Только у клоунов на кителе серебрились значки полиции – старые, заметила она, снятые, верно, с трупов бывших владельцев – и фейерверки стреляли оранжевым залпом на поражение. Расстарался, не поспоришь! Для неё!

Предположение об отсутствии у «ловцов» сведений не состоялось. Почему-то мысль об этом легла бальзамом на сердце: профессионализм Лис не списали со счетов при разборе подложенного досье. Глупость, конечно, – радоваться признанию исходящей от тебя смертоносности. Но альтернативных вариантов для оптимизма не предвиделось. Повод для гордости как-никак: Матушка Мэм признавала её навыки.

Пускать их в ход она по-прежнему не торопилась.

— Боюсь, вы ошиблись, господин офицер, – заявила, с невинным видом смахнув прядь со лба. – Я непримечательная швея: возвращаюсь с работы домой.