Чтение онлайн

– Вагурикапи вместе с правительницей? – уточняю.

– Да.

– Тогда идём к ней – и, обращаясь к командиру ополченцев – Комусилети, пусть твои воины помогают охране дворца. Никого не выпускать и не впускать. Всех, кто пытается войти или выйти, задерживать до особого распоряжения. Если обнаружится кто-нибудь из тех, кто в списке заговорщиков, держать под усиленной стражей. Летинату Рохоки даст более подробные распоряжения, кому где встать и прочее.

Два лейтенанта быстро «перетёрли» между собой, гвардеец подозвал пару своих унтеров, представил их с ополченцем друг другу, объяснил задачу – блокировать здание с прилегающими хозпостройками, и приказал, на время своего нахождения внутри дворца, при всех сомнительных случаях обращаться за указаниями к Комуси. Как я понял, эти двое уже сталкивались, и замкомандира Особой Церемониально-Караульной считает, что на своего коллегу из «даре-гуна» можно положиться.

«Всё, можно идти» – сказал Рохоки. И мы двинулись внутрь дворца.

Глава 20

Глава двадцатая

В которой герой неожиданно для самого себя решает сделать то, что планировал много лет назад.

Двухстворчатые двери дворца распахнулись от толчка Рохоки почти без скрипа – порядок здесь поддерживается, что и говорить. Шагаем коротким коридором в тронный зал, он же зал приёмов. Кроме офицера-гвардейца с десятком подчинённых со мной идут Длинный и Тагор с тройкой воспитанников Обители.

В помещении с богато украшенным резьбой креслом никого нет, но лейтенанта это не смущает, и он уверенно направляется к двери, ведущей в задние комнаты. Разумно: имея сведения о вооружённом отряде, идущем к резиденции правительнице, типулу-таками лучше находиться не в тронном зале, а поближе к одному из чёрных ходов в противоположной от парадного стороне.

Солнцеликую и Духами Хранимую в компании пары служанок находим в её комнатах. Там же и бравый капитан Вагури. Рами смотрит на ввалившуюся толпу со мной во главе недоумённо. А вот фаворит правительницы при виде вашего покорного слуги испуганно дёргается. Что ж, можно успокоиться: тэми, судя по всему ни сном, ни духом о моём аресте и прочем.

– Что происходит? – спрашивает она.

– Несколько дней назад злоумышленники похитили меня, чтобы заставить оговорить себя перед моей повелительницей – говорю, переводя взор с типулу на её любовника – Большая часть заговорщиков уже задержана и во всём призналась. Осталось схватить только некоторых из них. В том числе и Вагурикапи.

Услышав имя присутствующего здесь злодея, Рохоки указал на него своим людям: «Взять!»

– Клевета! – заверещал капитан. Но пара гвардейцев, не обращая внимания на это, споро заломила руки бравому злодею-любовнику за спину, а третий сорвал кобуру с пистолетом и ножны со штатным офицерским клинком, затем обыскал на предмет иного оружия.

– Мои слова могут подтвердить как пойманные заговорщики, так и люди, присутствовавшие при их допросах – отвечаю – Главарь заговора, Кахимуй, к сожалению, убит при попытке к бегству. Но его признания слышали больше десяти человек. В том числе и находящиеся здесь Тагор и Бонкопаре.

Верные мои сподвижники дружно пожали плечами, подтверждая сказанное.

«Рохокилети» – обращаюсь к офицеру-гвардейцу – «Твои воины могут не держать Вагури со скрученными руками. Достаточно того, что его разоружили и приглядывают за ним. Никуда он не убежит». Как бы я не относился к господам, вздумавшим меня лишить власти и, скорее всего, убить, но лишний раз унижать любовника Раминаганивы в её присутствии не хочу. Лейтенант распоряжается: «Отпустите его». Солдаты слушаются.

Солнцеликая и Духами Хранимая стоит молча. Я тоже. Жду. В принципе, она может отдать приказ отпустить фаворита, и задержать меня:ночная кукушка дневную перекукует. У нас тут, конечно, представители мужского пола соревнуются в борьбе за уши правительницы, но так и кукуют в реальности, а не в пословице , небось, самцы.

Наконец, не выдерживаю воцарившуюся тишину, да и вообще, я же мужчина, и не должен перекладывать обязанность объяснений и расставлений точек над «и» на хрупкие женские плечи. Потому говорю: «Летинату Рохоки, покиньте со своим бойцами комнату. Вы тоже» – последнее относится к служанкам. Напоследок добавляю: «Твои ребятишки, Тагор, пусть тоже выйдут». Все лишние, на мой взгляд, выметаются мигом. Гвардейский офицер на прощание смотрит с благодарностью: всяко ему не очень нравится выбирать между Сонаваралингой-таки и типулу-таками, а сейчас, оставляя меня с верными Тагором и Длинным лейтенант полностью снимает с себя ответственность за дальнейшее.

«Я понимаю, что тебе хочется иногда развлечься» – начинаю выяснение отношений, глядя в глаза Рами – «И смотрю на твои то и дело случающиеся увлечения сквозь пальцы. Но сейчас речь идёт не о том, с кем ты ночами кувыркаешься, а об интересах Пеу-Даринги. Хотя последние годы мы с тобой довольно сильно отдалились друг от друга, но заботы о благе страны по-прежнему для меня на первом месте. И для тебя, надеюсь, тоже. И, думаю, с должностью Уст, Глаз, Ушей и Десницы Солнцеликой и Духами Хранимой типулу-таками я справляюсь лучше иных, кто мог бы претендовать на моё место. Поверь, Рами, если бы я нашёл человека, способного стать твоей верной опорой и помогать тебе управлять Пеу лучше меня, разве я стал бы держаться за своё место». Подхожу к Вагурикапи, пристально гляжу ему в глаза. Тот занервничал ещё сильнее: слышно как урчит живот героя-любовника, потом он громогласно испускает газы. Весьма вонюче, кстати. Главное, чтобы не обделался. А то совсем неудобно получится перед своей бывшей пассией. Причём, почему-то мне.

Перемещаюсь вновь ближе к тэми и спрашиваю: «Кто может меня заменить? Этот смазливый сопляк? Или его дядя, решивший убрать меня ради власти? Они «напомогают» тебе… Всё, что я делал эти годы, пустят прахом».

Неожиданно прорезался голос у капитана. От волнения чуть ли не срываясь на фальцет, не совсем бравый вояка выдал: «А сам с тюленеловами изменнические дела вёл!»

«Это ты о чём?» – спокойно интересуюсь. Похоже Вагури в курсе полученной его дядей информации о моём сливе палеовийцам сведений о базировании нашего флота и мерах по его охране. Стало быть, не самое последнее место в заговоре у него. А я-то думал, что роль офицерика сводится исключительно к «ночной кукушке», которая должна «куковать» в нужном Кахимую ключе. Надо же. Не хотелось, но придётся, похоже, решать с ним кардинально – потому как оставлять в живых можно врага или очень умного, который понимает расклады, или такого, который не способен нагадить. А такие, как приконченный Тагором дядюшка и его пока ещё не мёртвый племянник, самые опасные: им, как показало произошедшее, мозгов хватает, чтобы доставить неприятностей, но не достаточно, чтобы понять государственные интересы. Вот Рамикуитаки, брат матери Рами, хитрый жук и сволочь, но при этом отдаёт себе отчёт, что Сонаваралингатаки действует на благо как младшей родственнице, так и всего Пеу. И потому меня следует во всём поддерживать. И детям с внуками того же завещать.

«Сонаваралингатаки» – начинает обвиняющим тоном капитан, которому, похоже, уже не суждено стать майором – «Встречался с лазутчиком тюленеловов, тайно проживающим в Тенуке под видом беженца с Иханары. Назвался он при этом вражескому соглядатаю сунийцем на службе у самого себя. И сообщил он палеовийцу о количестве и расположении наших военных кораблей в гавани Мар-Хона, а также о том, как они охраняются. Благодаря чему тюленеловы внезапно атаковали корабли, как наши, так и вохейские. Часть потопили, часть повредили. Из-за чего флот Пеу и союзников не смог выйти в море и атаковать палеовийцев. И ещё из-за этого нападения мы не смогли вовремя отправить войска на Иханару. Позже же удалось переправить туда совсем незначительные силы».

Пристально смотрю на Вагурикапи: ничего нового ондля меня не сообщил, даже про то, что среди папуасских вояк царил в начале войны такой оптимистичный настрой, я в курсе. Под моим взглядом злодей-любовник стушевался и замолчал. Но потом нашёл силы добавить: «У нас есть свидетели. Палеовийский лазутчик, например. И суниец, который сопровождал тебя тогда».

«Что скажешь в ответ на обвинения?» – спросила Раминаганива.

Теперь я переключаюсь на подругу прежних дней моих суровых: и когда только из молоденькой девочки, восторженно глядящей мне рот, превратились в самостоятельную зрелую женщину, настоящую правительницу? Даже и не заметил, как такое случилось. Сейчас, пожалуй, не страшно и оставить страну на неё. Особенно, если учесть, что имеется какой-никакой бюрократический аппарат, позволяющий говорить о контроле центральной власти над землями отдельных племён, а в Совете Солидных и Разумных Мужей часть самых первых его участников успела передать сыновьям и племянникам, прошедших через Обитель Сынов Достойных Отцов. Обидно только, что и Сонаваралингатаки такой Рами не сильно-то и нужен. Ни как мужчина, ни как верный и преданный сподвижник.

Смотрю на тэми печально. Куда всё ушло: первая подростковая влюблённость, перешедшая в страсть; желание защитить одинокого ребёнка, окружённого хищниками, готовыми рвать глотки соперникам в борьбе за власть, смешавшееся в последствие с вполне понятным мужским влечением и ответственностью за верящего тебе человека в странный сплав, вполне годный называться любовью; полное доверие друг к другу боевых соратников, работающих на благо страны?Теперь только стена подозрения и отчуждения.

«Да, я сообщил лазутчику тюленеловов про то где стоят наши корабли и как они охраняются» – наконец, нарушаю затянувшуюся тишину – «Сделал я так потому, что был уверен в ненужности участия Пеу в войне против Палеове. И сейчас моё мнение не изменилось. Атака палеовийцев на наши корабли сделала невозможной отправку войск на Иханару и гибель сотен, если не тысяч дареоев, твоих подданных, в бессмысленной для нашей страны и её народа войне. Можешь лишить меня должности своих Уст, Глаз, Ушей и Десницы, можешь отправить меня в изгнание. Но я всё делал для блага Пеу-Даринги».