Чтение онлайн

Говорю, стараясь не сорваться на крик. Приятно высказывать правду. Особенно, если сделать по-другому уже не получается. Да и опасности особой не вижу: Длинный с Тагором преданы лично мне, по разным причинам, но уверен в обоих. Бонкиец по старинке не задумывается о патриотизме и национальных интересах: бывший деревенский хулиган служит лично Ралинге-Сонаю, когда-то вынувшему его душу и вернувшему обратно. А тузтец же полагает, что человеку из-за пределов мира может однажды стать тесно на не очень большом острове на задворках Земноморья. За лояльность Рохоки тоже не переживаю: коль лейтенант слил мне про шашни Солнцеликой с молодым капитаном, то и дальше должен меня держаться. Чисто теоретически моя государственная измена может и заставить его поменять точку зрения, но пока-то начальник охраны о ней не знает. И, по крайней мере, выйти из дворца мешать не станет. И дальше уже видно будет. А ведь гвардейцу после сегодняшнего и дальше Сонаваралингу-таки следует поддерживать: даже если Вагури не узнает про письмо от лейтенанта на моё имя, то руки, заломленные за спину, в присутствии таками точно запомнит и при удобном случае припомнит.

Раминаганива смотрит на меня в некотором охренении. Пожалуй, именно данное слово точнее всего передаёт точнее всего спектр эмоций на лице правительницы. Не удивление, не изумление – именно охренение. Кошу взглядом на своих верных соратников: Тагор сохраняет невозмутимость, контролируя капитана-любовника, что тузтец думает, можно только догадываться; Длинный переводит взор с вашего покорного слуги на Солнцеликую и Духами Хранимую, словно надеясь получить ответ на некий не заданный, но весьма мучительный вопрос. Отважный изобличитель изменника, Вагурикапи, то есть, озадачен: похоже, надеялся смутить страшного колдуна-соная или даже повернуть дело себе на пользу, а вместо этого Сонаваралинга спокойно выдаёт свою версию, а типулу-таками его выслушивает, не приходя в ярость. А мне почему-то становится смешно, несмотря на всю серьёзность ситуации.

Видя, что моя бывшая подруга всё ещё не способна выдать что-либо членораздельное, решаю продолжить: «Как я понял, моё пребывание на должности Уст, Глаз, Ушей и Десницы Солнцеликой и Духами Хранимой типулу-таками больше не возможно. Я сознаю всю тяжесть совершённого мною проступка, чем бы он ни оправдывался. Потому прошу освободить, повелительница, твоёго верного слугу от обязанностей Уст, Глаз, Ушей и Десницы».

Рами, наконец, нашла силы произнести: «Я удовлетворяю твою просьбу, Сонаваралингатаки. Отставка принимается».

Спохватываюсь, что при столь важном разговоре присутствуют свидетели. Приоткрываю дверь и кричу: «Рохокилети, заберите злоумышленника! Вы тоже выйдите». Последнее относится к Тагору и Длинному. Пара гвардейцев утаскивает Вагури, мои спутники идут вслед за ними.

Оставшись наедине с Рами, продолжаю: «Думаю, за месяц я сумею передать тебе дела». Видя недоумение на лице таками, добавляю: «Много лет я помогал тебе нести все заботы о стране, подданных и имуществе дома Пилапи. Теперь всем этим предстоит заниматься тебе одной, типулу-таками. Что-то можно поручить Каноку Молодому и Комадариниве. Но большей частью всего, что составляет обязанности правительницы, отныне предстоит заниматься тебе самой». Да, похоже, такой поворот для моей былой любви оказался неожиданностью. И теперь она на мгновенье становится похожей на ту одинокую девочку-подростка, которая отправляла Ралинге-Сонаю полные отчаяния послания о своём житие-бытие в окружении каменновековых интриганов. Но только на миг.

Солнцеликая и Духами Хранимая взяла себя в руки и произнесла: «Ты словно умирать собрался. Дела передаёшь».

– Ну, умирать мне ещё рано – усмехаюсь грустно – Но, боюсь, помочь советом в нужный момент не смогу.

– Ты что, решил вернуться в Бонко? Или в Сонай?

– Нет – машинально пожимаю плечами – Мой путь лежит совсем в другую сторону. И намного дальше.

– И куда ты собрался? – Рами была заинтригована.

– Я хочу попросить мою повелительницу отправить посольство в Ирс. Себе же прошу только место советника при назначенном главе посольства.

Не дав сказать типулу-таками ни слова, продолжаю: «Как тебе известно, у нас в гостях находится разоблачённый ирсийский соглядатай. По словам этого человека, назвавшегося Лимпором, его хозяева выплатят любой выкуп за него. Хоть золотом по его весу. Но я полагаю, что для Пеу-Даринги лучшей платой за живого и невредимого лазутчика будет заключение с Ирсом договора о дружбе и торговле. Такие соглашения жители Запада предлагали в своё время царям Северных островов, а потом возобновляли, когда царей там свергли, а острова объединились в Союз Палеове. А ещё раньше подобный договор действовал между ирсийцами и обитателями тех островов, которые Тюленьими называют сами палеовийцы. А после последней войны между Ирсом и Палеове такие договоры заключались с освободившимися землями Западного Края Земель и Морей».

– Да, я помню твой рассказ о лазутчике – подтвердила Рами – Там была ещё забавная история с тем, как его задержали, когда искали пособников мятежа «Истинных Дареоев», и люди из Второго Стола решили, что укрийцев с такой тёмной кожей не бывает, и заподозрили в нём чьего-то разведчика.

– Всё так.

– А ирсийцы действительно так ценят своих людей, что даже за какого-то нанятого ими чужака готовы отдать столько золота, сколько тот весит? – спросила таками.

– Да. Причём, если верить Лимпору, не делают здесь различия между уроженцами Ирса и теми, кого берут себе на службу. Впрочем, такое их отношение даже к чужеземцам, работающим на них, оправдано. Люди служат Ирсу верой и правдой, зная, что их всегда постараются выручить. И советую тебе брать с народа Заокраиного Запада пример: не смотреть на происхождение своих подданных, а только на верность и способность делать дел – и меняю тему – Договор о дружбе и торговле с Ирсом наподобие тех, что имелись между Икарией и Палеове, для Пеу очень выгоден. Ирсийцы часто продавали свои машщини, позволяющие облегчать труд или делать вещи, которые раньше вообще не делались, в долг, с условием его выплаты через несколько лет. Причём в отличие от вохейских и тагирийских ростовщиков, возвращать им надо будет столько же, сколько ирсийцы дали.

– С чего такая щедрость? Всё за одного-единственного лазутчика? – не поверила Рами.

– Нет, конечно. Просто ирсийцы рассуждают так: с бедной страной нечем торговать, поскольку у неё нет или мало товаров для обмена. Много лет назад у Ирса не было соседей, сравнимых с ним по богатству. Они давали палеовийцам машщини в долг и посылали мастеров, научивших работать на этих машщини. Тюленеловы с помощью ирсийских машщини стали изготавливать товары, которые поставляли Ирсу, частично для погашения долга, частично для покупки новых машщини. Ирсийцы готовы были с ними вести честную торговлю, выгодную обоим народам, а также отправлять в Палеове мастеров, учёных и учителей по разным премудростям и принимать у себя тех, кто хотел учиться в Ирсе. Но Сильномогучие Мужи оказались слишком жадными и глупыми и не поняли, что дружба и торговля с Западом для их страны выгоднее всех захватов, которые тюленеловы сумели совершить.

– Ты так уверен, что торговать с Ирсом столь выгодно? – Солнцеликая и Духами Хранимая скептически морщит носик.

– Уверен – отрезаю я – Можешь сама судить: мы на Пеу благодаря помощи тюленеловов сумели во много раз увеличить добычу медной руды и выплавку меди, что приносит казне тысячи вохейских золотых. Причём машщини палеовийцев хуже и дороже ирсийских. И в долг они их поставили нам только под долю в добываемой руде, получив впятеро больше цены своих машщини. А ирсийцы дадут без таких кабальных условий.

– Что-то не верится в такое бескорыстие.

Я тяжело вздыхаю. Недоверие Раминаганивы вполне понятно: не принята в ни в папуасском каменном, ни в царившем до недавнего времени в более цивилизованных местах бронзовом веке, переходящем в железный, такая благотворительность. Завоевать, навязать вассалитет, окутать долгами – это само собой, а помогать развиваться ради того, чтобы торговать на равных – такого представить трудно.

Впрочем, если рассказы Лимпора о Западном материке заслуживают доверия, икарийцы, выдавая станками с прочей техникой беспроцентные кредиты, посылая специалистов и принимая на обучение тысячами бронзововековых «бабаёв», вовсе не благотворительностью занимаются, и даже не потенциальных торговых партнёров выращивают. Торговля и прочие взаимовыгодные дела только одна из стадий «переваривания» всех этих «гордых и самобытных» племён и государств Ихемы с последующим включением их в «семью полноправных братских народов». И шансы на подобный исход весьма не нулевые. Палеовийцы тому примером: начали ещё при царях с заимствования чисто технических новаций, стараясь огородить себя от идеологической «заразы», а в итоге проирсийские настроения от низов до самого верха чуть ли не норма.

Но Пеу до того времени, когда стремительный поток бесплатных или дешёвых знаний и технологий обернётся подрывом устоев, ещё далеко. Да папуасы и так подвергаются моральному разложению на грани идеологической диверсии знакомством с вохейским и палеовийским образом жизни. Ну и тенхорабиты свою лепту вносят.

Потому говорю: «Придётся поверить. В крайнем случае, если ирсийцы окажутся не лучше тюленеловов, Пеу за машщини будет платить, как и раньше. Но я, всё же, надеюсь на договор вроде тех, которые Ирс заключал с Палеове или островами Западного предела. Тем более именно такую плату хочу потребовать за жизнь их лазутчика. Главное теперь для тебя – не дать любителям повоевать слишком нагло залезть на Иханару».