Чтение онлайн

Их битва поражала воображение. Когда Юнис сражалась в полную силу, за ней не успевала следить даже Элен, не говоря уже об Оуре. В противовес ей Зайтлид двигался медленно, но речь уже не шла о том, что неспешность грозила ему пропущенными атаками. Он не торопился просто потому, что мог вместо скорости отражать атаки весом. Он обладал той идеальной неспешностью, которая позволяла защищаться редкими движениями, словно предугадывая будущее.

Элен натянула тетиву, чтобы поддержать товарища, но не могла выпускать в противника стрелы. Битва героев уже вышла на ту высоту, которой сила темной альвийки никогда не достигла бы.

Доселе лишь защищавшийся Зайтлид перешел в наступление. Юнис отвела его атаку левой рукой и выбросила вперед клинок. Меч Зайтлида рассек ее руку, клинок Юнис оставил на его груди неглубокую рану.

Они сражались на равных. Если кто-то пропускал удар, другой тут же пользовался уязвимостью противника и попадал сам. Но между их телосложением и оружием была непреодолимая пропасть.

Юнис не доходила Оуру даже до шеи. Голова Зайтлида же словно упиралась в небеса. Разница в длине легкого одноручного клинка и тяжелого двуручника была не менее очевидной.

— Уф, уф, уф!.. — тяжело дышала Юнис, истекая кровью из бесчисленных ран.

— Сдавайся. Тебе не одолеть меня, — равнодушно сказал Зайтлид.

Он, как и Юнис, пропустил множество ударов, но все раны оказались настолько мелкими, что почти не кровоточили.

— ...Пожалуй, ты прав. Но победишь ли ты двоих?

Оур мгновенно залечил раны Юнис магией. Сейчас они уже не сражались за замок Фигурии. Против них стоял лишь один враг, а энергией Оур запасся с избытком.

— ...Чепуха. Думаешь, ты победил меня?

Зайтлид взмахнул мечом. Оур ни за что не смог бы уклониться. Его тело разрубило пополам и тут же обратилось деревянным вместилищем.

— Я же сказал, магия — лишь детская игра. Меня ей…

— А как тебе такое? — перебил Оур, вновь появляясь перед ним.

Зайтлид молча занес клинок. Юнис воспользовалась шансом, подскочила к нему и выбросила клинок. Зайтлид извернулся, чтобы уклониться от атаки, но острие все же впилось в его тело и выпустило кровь.

— Будешь атаковать меня — тебя подловит Юнис. Будешь атаковать Юнис — я вылечу ее раны, — проговорил второй Оур, появляясь из-за спины отступившего от Юнис Зайтлида.

— Может, это детская игра, но сможешь ли ты победить в ней? — добавил третий Оур, появившийся с другой стороны.

Он не создавал иллюзий.

Зайтлид опознал бы иллюзии с первого взгляда, ведь на него не действует никакая магия.

Каждый из Оуров был вместилищем. В свою очередь, каждое вместилище было Оуром, но не совсем. Они могли двигаться одновременно, если оставались в поле зрения.

— А теперь давай посмотрим, что иссякнет раньше — твоя сила или мои вместилища, — с ухмылкой проговорил Оур.

***

— ...Ладно.

Зайтлид вздохнул и вонзил меч в землю.

“Стравив двух героев, Оур одержал тактическую победу”, — думали все, кто находился на поле боя….

— Тогда я покажу тебе мою истинную силу.

...ровно до той секунды, пока Зайтлид не закончил свою фразу и на губах его не появилась хищная ухмылка.

В следующее мгновение тело Юнис с силой впечатало в землю.

От силы удара образовался небольшой кратер. В воздух поднялись клубы пыли.

— О-о-о-о!

Зайтлид обхватил обе ноги Юнис одной рукой и размахивал ей аки кнутом с такой силой, что гудел воздух. Раз за разом он бил ее о землю, раскалывая твердь, разбрасывая почву и раскидывая по округе окрашенные кровью камни.

— Чт…

Никто другой за это время не смог и пальцем пошевелить. И причина отнюдь не в том, что их сковало страхом или изумлением. Зайтлид двигался слишком быстро. Он безнадежно превосходил даже ту скорость, которой обладала Юнис.

— Герои — те, кто покоряют мир и подчиняют его своей воле, — проговорил Зайтлид, с руки которого безжизненной тряпкой свисала и истекала кровью из разбитой головы Юнис. — Магия, способная лишь обманом соскребать с него стружку, рядом с нашей силой и близко не стояла. Впрочем, ты достоин похвалы за то, что вынудил меня продемонстрировать мою истинную силу.

Меч служил Зайтлиду не оружием, а оковами. Покуда у оружия есть масса, воин не может атаковать сильнее, чем она позволяет. Покуда у оружия есть твердость, воин не может атаковать сильнее, чем она позволяет.

Кулаки Зайтлида намного превосходили по силе средний магический меч, и оттого служили ему сильнейшим оружием.

— Поэтому в награду я дарю вам безболезненную смерть, — добавил Зайтлид, шагая в сторону противников. В его ногу тут же вцепилась окровавленная рука Юнис.

— Не… смей…

— Ты еще в сознании?.. Недаром ты моя сестра.

Зайтлид смахнул с себя ее руку и еще раз впечатал в землю.

— Не… пу… щу.

Но все равно она цеплялась за его ногу и прижималась к ней. Лицо Зайтлида впервые скорчилось от раздражения.

— В природе героя так просто не умирать?

Если бы он продолжил, Юнис бы умерла. Но до самой смерти… и даже после нее не отпустила бы ногу Зайтлида. Конечно, ему разрешили возвратить Юнис мертвой, если потребуется, но лучше всего привести ее в Грандьеру живой. Зайтлид цокнул и бросил на Оура недовольный взгляд.

— Твою жизнь я заберу позже. Наслаждайся тем коротким временем, которое у тебя осталось.

Зайтлид взвалил Юнис и меч на плечи, после чего покинул поле боя так же неспешно, как и пришел.

Оур потерял где-то 300 бойцов. Его враг — около 3500.

Если смотреть лишь на цифры, в первой битве он одержал сокрушительную победу. И тем не менее, понес огромную потерю.

— ...Ты проиграл? — спросил король с толикой любопытства в голосе.

— Мы предполагали засаду, но не яму и не обстрел камнями с огромной высоты… Можно сказать, мы потерпели поражение, — докладывал Зайтлид, стоявший перед ним преклонив колено.

Вульф не любил подобные “битвы с гандикапом” — малым войском с упором на тактику. Обычно он нападал в полную силу и с легкостью громил своих врагов, но во всей красе мощь армии можно проявить, лишь вооружившись столь ненавистным ему оружием под названием “тактика”.

Отец с сыном разыграли по сути такое же шахматное сражение, которыми коротали время за столом, пусть и в других масштабах. И тем не менее, давно никто не побеждал Вульфа. Спустя много лет это все-таки случилось, и обнадежившийся король спросил сына: