Чтение онлайн

И даже в столь не комфортабельных условиях отдохнуть ему не удалось. Несколько холодных капель упали на лицо. Гуди тут же проснулся, сел. Еще несколько капель упали на аллею, на скамейку, на его одежду. И все. Дождь, не успев начаться, прекратился.

И так грустно стало Гуди, так обидно... Всю свою жизнь он старался для кого-то быть хорошим. Сначала для матери. И она ушла, бросила его. Пусть даже не по своей воле, но бросила. Потом он старался для отца. Так боялся разочаровать его, выполнял любые требования. И что? Он тоже бросил его, как до этого и братья. Потом он старался для работников верфи. Едва ли не кормил за свой счет. И где благодарность? Уходили один за другим, едва подворачивалась более выгодная работенка. Бросали не задумываясь. И вот, даже дождь и тот, разбудил и прекратился. Бросил. Даже для дождя я недостаточно хорош. Так может... так может не нужно быть хорошим. Нужно быть плохим, нужно...

Додумать Гуди не успел.

– Это наша скамейка, - раздался за спиной хриплый голос.

Гуди от неожиданности вскочил, обернулся. К нему подходили два подозрительного вида оборванцы.

– Я... я не знал, - отступая назад начал оправдаться парень. Только стычки с местными ему для полного счастья и не хватает.

– Знал, не знал - платить придется, - тем же хриплым голосом проговорил тот, что справа.

– Было б чем платить, я б на улице не ночевал, - попытался пошутить Гуди, даже карманы вывернул для убедительности.

Незнакомцы бросились одновременно, сбили с ног. Гуди даже не попытался защититься. Упал как мешок с картошкой, тут же получил несколько сильных ударов по корпусу и голове. Вокруг все поплыло, закружилось. Его заполнила боль. Оборванцы не утруждались нагибаться, били ногами куда придется.

– Хватит по-моему, - долетел из далека хриплый голос.
– Пошли скорее.

Гуди свернулся калачиком, ожидая новых ударов, но их не последовало. Открыл глаза, вернее глаз. Левый. Правый заплыл от удара и совсем не хотел открываться. Разноцветные круги парили и вертелись вокруг, мешая сосредоточиться. Превозмогая боль, Гуди поднялся на ноги и, разгоняя рукой разноцветные шары побрел по улице.

В голове не было никаких мыслей. Лишь боль. Он шел, куда несли ноги. И пришел в себя лишь на ступеньках перед дверью дома бонда Акке. Постучать сил уже не хватило. Опершись спиной о стену, он медленно спустился вниз и уселся прямо на холодный камень крыльца.

Нашли его лишь под утро. Кухарка спешила пораньше на базар, чтоб купить к завтраку свежих фруктов и зелени. Испугалась, заверещала, увидев на крыльце окровавленного человека. На крики выбежал лакей.

– Бонд Акке. Я... позовите...
– прошептал Гуди и лишился чувств.

На его счастье старик Акке проснулся рано. Услышав шум у двери, спустился выяснить, что происходит. Заметив лежащего, даже не сразу узнал его, присмотрелся.

– Это ж Гуди Йоран, вот уж угораздило. Берите его, заносите, осторожненько.

Избитого парня устроили в пустующей комнате, благо, дом большой, позволительная роскошь богачей. Послали за доктором. А старик Акке уселся в широкое мягкое кресло и задумался.

– Ведь он мне говорил, приюти парня у себя на пару дней, а я артачился. Если б согласился, этого с Гуди не произошло бы.

Старик посмотрел на свои руки. Они дрожали, несмотря на то, что обе на подлокотниках. Страшно. Да, страшно. Если он такое сделал с тем, кто ему нужен, что он может сделать с тем... Нужно доказать свою нужность. И я знаю, как.

Прошло совсем немного времени и старик вышел из дома и резво для своего возраста зашагал по улице в том же направлении, что вечером ушел Гуди.

Влиться в высшее общество мортийской столицы оказалось совсем не трудно. Это, скажем, в Аясии такое невозможно даже представить, чтоб никому неизвестный едва появившийся в поле зрения богач с сомнительной биографией и репутацией был принят, как равный. Аяские потомственные дворяне-землевладельцы в свой круг посторонних не допускают. Даже банкиры, промышленники и крупные торговцы занимают отдельную сословную нишу и сравниться с потомственными землевладельцами никак не могут. В Мортии же все наоборот. Любой имеющий деньги не то что допускается в общество, а встречается с распростертыми объятьями. Мне оказалось достаточно приобрести сразу по приезду в Митр великолепный особнячок на набережной, на которой проживает множество столичных богачей, чтоб уже на ближайшие выходные получить приглашение на бал у градоначальника.

Перебрасываясь шуточками и ничего не значащими фразами с богатейшими людьми города, я мимолетом узнал, что в Мортии торговые связи со Скадией довольно плотны в отличии от Аясии. Это подтверждает догадку командора Анрияка, что доступ нашим торговцам в Скадию ограничен искусственно.

Мне хотелось спрашивать и спрашивать, но проблема в том, что я сам по себе вызывал у всех живой интерес и массу вопросов. Едва ли не каждый представленный считал своим долгом спросить откуда я прибыл, чем там занимался и чем планирую заняться в Митре. После первых трех знакомств я был готов сходу выпалить любому, что приехал из Литерии, где занимался продажей вина, а чем заняться здесь еще не решил. Может подскажете? Но, увы, так нельзя. Правила приличия требуют выслушивать вопросы раз за разом и раз за разом на них отвечать.

Я уже почти разочаровался в визите, когда краем уха услышал то, ради чего можно было еще один вечер проторчать на балу, отвечая на вопросы. К счастью, этого не понадобилось.

Мне как раз удалось раскланяться с очередным любопытным типом, которому "признался", что подумываю приобрести на островах небольшую мебельную фабрику и делать мебель по своем собственным чертежам, что мебель будет столь отличаться красотой и качеством от всего, ими виденного, что будут в очереди стоять ко мне в магазин. Ну и конечно пообещал ему существенную скидку. Тот довольный поспешил хвастаться друзьям или знакомым, а я прошмыгнул на террасу с колоннами. Стал за одной из них, так, чтоб не бросаться в глаза. Оказалось, за соседней колонной тоже кто-то стоял. Как минимум двое. Мне их не видно, а им меня. Поначалу я не обращал на их болтовню внимания, но позже стал прислушиваться.

– Говорят, в этом году конунг затевает грандиозный бал. Такого еще не бывало.

– Так уж и не бывало?

– Так говорят. Я лишь вчера прибыл из Сальтгарда, возил туда изделия моей мастерской. Их ювелиры забрали все, даже не торгуясь. Признаюсь, даже пожалел, что цены не завысил - все равно забрали бы. Готовятся к небывалому стечению знати и богачей в Сальтгарде. Говорят, приглашены даже те из дворян, о которых давно во дворце позабыли.

– Коль пригласили, - возразил третий голос, молодой, высокий, - значит не забыли.

– Ну..., - запнулся рассказчик, - не придирайся к словам. Я говорю то, что сам там слышал.

– Интересно, а нашего короля пригласят, как обычно?
– спросил второй, с благородной хрипотцой в голосе.

– Говорят, чужих никого не будет. Лишь свои - скандийцы.

– Глупо закатывать такой бал на весь мир и лишать себя возможности покрасоваться перед другими, - сказал молодой.
– Разве не так?

– Верно, - сказал тот, что с хрипотцой.
– Только если тебе нечего скрывать.

– Что на балу, где будут присутствовать сотни, а то и тысячи человек, может произойти, такое, что нужно будет скрывать?
– усмехнулся молодой. В здравом смысле ему не окажешь.
– Это невозможно. Рот всем не заткнешь.

– Если это что-то не свяжет их всех общей целью, - предположил голос с хрипотцой.

– Вы что-то знаете?

– Ни больше вашего, лишь слухи. Прошу меня простить, нужно идти.

Мне пришлось плотнее прижаться спиной к колонне, чтоб ушедший меня не заметил. Он прошел мимо в нескольких шагах от меня. Я видел его сегодня несколько раз, но нас, увы, не представили, а жаль. Очень интересный человек. и он явно знает больше, чем сказал. Прятаться больше не имеет смысла. Обойдя колонну, я пересек террасу и вошел в зал. Там по прежнему звучала музыка и несколько пар даже танцевали посреди зала. Стараясь никому не попадаться на глаза, я пересек зал и вскоре вышел на улицу. До моего нового дома не более трех кварталов. Пройдусь, а заодно обдумаю услышанное.