Чтение онлайн

Хотя мы ещё даже не были на настоящем свидании.

Хотя между нами — пока ещё нет ничего, кроме полунамёков, одного поцелуя и десятка пельменей.

А если у нас ничего не получится. Не буду ли я чувствовать себя обязанной ему за то, что он так вложился.

Хотя… Кто знает, может быть, иногда — именно с таких жестов всё самое важное и начинается.

И если я хочу, чтобы это случилось, — мне стоит быть честной.

— Я помню, что должна тебе объяснение, — сказала я, выдохнув. Голос чуть дрогнул, но я не отводила взгляда.

Алексей кивнул.

— Только если ты сама этого хочешь. Я не настаиваю. Если тебе неприятно — можем не говорить об этом сейчас. Ну или вообще не упоминать.

Я машинально сжала и разжала кулаки, будто старалась выдавить напряжение из себя через кончики пальцев.

— Нет… я хочу, — сказала я тише. — Потому что если не рассказать, всё это будет висеть между нами.

Он просто ждал, молча, спокойно. Без нетерпения. Без попытки подтолкнуть. И это помогло.

— Мы с бывшим мужем расстались... скажем так, не по-дружески. Скорее наоборот. Он до сих пор зол и, похоже, решил мстить. Вчера он привёл к нам полицию. Якобы было какое-то заявление о жестоком обращении с ребёнком. Поэтому я и сорвалась с работы, даже не объяснив тебе ничего.

— Он сам заявил на тебя? — Алексей приподнял брови, и по его глазам было видно: он не просто удивлён — возмущён.

— Не знаю. Они сказали, что «было заявление». Связаться со мной не смогли — и привлекли его как отца. И он, конечно, не упустил шанс...

Я почувствовала, как к глазам подступили слёзы. От усталости. От обиды. От этого странного, липкого ощущения стыда, которого не должно было быть, но оно всё равно было.

— Это было так унизительно, — прошептала я. — Они ходили по комнате, открывали ящики, трогали вещи, задавали вопросы, от которых стынет кровь. И всё — при ребёнке. Я до сих пор не понимаю, как Поля всё это выдержала.

Лицо Алексея стало жёстче. Взгляд сузился.

— Они показали тебе документы? Копию заявления, хотя бы что-то?

Я покачала головой.

— Кажется, нет. Я вообще была в таком состоянии, что всё как в тумане.

— То есть... к тебе просто пришли сотрудники полиции, в компании бывшего мужа, и начали шарить по вещам — без документов, без объяснений? — голос его стал ровнее, но в этой ровности чувствовалась сталь.

Я напряглась.

Сердце стукнуло быстрее, и в голове тут же загорелся знакомый маяк: «Он считает, что ты сама виновата. Что доверчивая. Слабая. Глупая.»

— Ты хочешь сказать, что я идиотка? Что сама впустила их и виновата в том, что случилось? — выпалила я резче, чем хотела.

Но Леша просто спокойно дотронулся до моей руки. Коротко. Уверенно.

И на удивление — мне это помогло. Помогло не упасть снова в привычную защиту.

— Ань. Я не это хочу сказать. Я хочу понять, что произошло. И сказать тебе одну простую вещь — ты в этом не виновата. Ни в чём.

Ты оказалась в жуткой ситуации. И, судя по всему, там нарушили не только твой покой, но и ваши с Полей права.

Я сглотнула, опустив взгляд. В груди что-то защемило.

— Прости, — прошептала я. — Я не хотела срываться. Просто… я так долго живу с ощущением, что всё — моя вина. Что если что-то случилось, значит, я где-то недосмотрела, не спасла, не уберегла.

Алексей чуть наклонился вперёд. Тихо, но с силой в голосе сказал:

— Тебе не нужно всё тащить на себе. Не нужно всё время быть сильной.

Ты уже справляешься с гораздо большим, чем многие.

И, если что, теперь ты не одна.

Эти слова осели внутри, как плед на плечи в холодном помещении.

Я только кивнула. Молча.

Но — впервые за долгое время — почти без страха.

Говорят, понедельник — день тяжёлый.

Ну-ну.

У кого как, конечно, но у меня лично чем ближе к выходным, тем сильнее ощущение, что жизнь — это спринт, а я бегу в тапочках и с ребёнком под мышкой.

Сегодня был четверг.

А ощущался он где-то на уровне «я больше так не могу».

Я только вошла в офис, а уже мечтала лечь на стол, накрыться отчетами с техническими заданиями и сделать вид, что меня не существует. Даже заставила себя накануне закрыть книгу пораньше и не читать до середины ночи. Чисто из инстинкта самосохранения.

Ведь я точно знала: если бы опять ушла в сюжет даже до полуночи, сегодня точно пришлось бы изображать жертву внезапной пандемии и с грустным видом выпрашивать выходной у босса. Ну или у «Лёши», как теперь думаю о нём всё чаще.

Но нет. Я — сильная, взрослая, ответственная. Породисто воспитанная, так сказать. Выходной без уважительной причины — не по канону, недопустимо.

Так что я встала, нарисовала на себе лицо, собрала себя, ребёнка, пакет с обедом и остатками терпения, да поехала на работу.

Поля по-прежнему сопровождала меня в офис, ведь наша группа всё ещё была закрыта на карантин.

Но тут случился — лучик надежды! В родительской группе в WhatsApp кто-то скинул сообщение, что, возможно, с понедельника группу наконец-то откроют.

Я аж присела.

Не хочу казаться черствой матерью, но на фоне разговоров о том, что детство — это чудо, я всё чаще чувствовала, что если это и так, то очень шумное, липкое от сахара и с вопросами без остановки.

Так что перспектива побыть одной хотя бы несколько часов в день, не объясняя, почему у неба нет крыши, — выглядела как личное спасение.

Почти духовное очищение.

Если всё пройдёт по плану — в понедельник я не просто приведу Полю в садик. Я туда её внесу под фанфары. Возможно, даже с танцем.