Чтение онлайн

Поля, кстати, тоже, была бы явно не против вернуться в родные пенаты — то есть в детский сад, к своим друзьям, игрушкам и привычному режиму. Где обед подают без маминых замечаний не есть руками, а прогулка — это не «пять минут подышать на балконе».

Демо-версия взрослой жизни, в которую она внезапно попала, выглядела не так уж весело.

Поездки в метро в час пик, где людям наступают на ноги.

Необходимость соблюдать хотя бы умеренную тишину в офисе (хотя иногда она шептала громче, чем я разговаривала).

Полное отсутствие свободного бегания, залезания на горки и песочниц в течение дня.

Ну и ещё факт, что «помогать маме с проектами» оказалось не рисованием логотипов фломастерами, как ей, видимо, представлялось, а чем-то подозрительно скучным и зачастую требующим оставить маму в покое.

Но — терпела.

Мужественно.

Иногда спрашивала: «А скоро обед?»

Иногда приносила мне стикеры с надписями «не забудь про шоколадку» или «мама, ты классная», за что я, в принципе, готова была ей простить всё.

Так что да — обе мы ждали понедельника как праздника.

Она — чтобы сбежать обратно в детство.

А я — чтобы хоть немного побыть взрослой бездетной.

— Мама, — донёсся до меня настойчивый шёпот, сопровождаемый лёгким дёрганьем за футболку. Я вздохнула, сняла наушники. — Смотри, я нарисовала тебе обложку для молока!

В руки мне был торжественно вручен лист бумаги с рисунком в лучших традициях детского креатива: крупные штрихи, разноцветные пятна, море фантазии и ноль анатомической логики.

На нём дружно водили хоровод звери — козёл, баран, котик и птица, смахивающая на синицу после бури.

В центре композиции царственно красовалась корова с пятью ногами. Или, как выяснилось позже, четырьмя ногами и хвостом-переростком.

— Очень красиво, милая, — улыбнулась я. — Но, боюсь, мы не успеем согласовать новый макет с заказчиком. Придётся перенести на следующий проект. Хорошо?

Поля вздохнула трагично. Настолько трагично, что Станиславский бы прослезился.

— Эх… Такая идея пропадёт зря… — скорбно выдохнула она. — Коровка Марфуша будет расстроена.

— Марфуша? — переспросила я, уже заинтригованная.

— Ну конечно, — серьёзно кивнула дочь. — Вот же она, в середине. Она очень рада, что будет дарить молоко детям, но теперь… теперь ей никто не разрешит. Она старалась.

— Понятно… Ну ты ей передай, чтобы не слишком расстраивалась, ладно? — я пригляделась к рисунку. — А почему у неё пять ног?

Поля посмотрела на меня с выражением лёгкой настороженности. Как будто только что засомневалась в моей профпригодности как взрослого.

— Мам, это же хвост. Ну ты что, не видишь?

— Ой… — промямлила я, виновато посмотрев на коровку.

В этот момент к нам подошёл Алексей, заглянул в рисунок и, не моргнув, изрёк:

— Абсолютно точно — хвост. И, по-моему, очень даже дизайнерский. Такая корова точно сделала бы продажи.

Поля засияла.

А я подумала, что если уж и есть идеальный мужчина — то это тот, кто способен распознать хвост на детском рисунке с первого взгляда и сказать, что у него хороший маркетинговый потенциал.

— Не хочешь пойти пообедать? — спросил Алексей, легко коснувшись моего плеча и чуть скользнув пальцем к основанию шеи. Мягко, невесомо, как будто случайно. Но совсем не случайно.

Мы, конечно, не рассказывали никому на работе о том, что между нами что-то началось. Официально — всё строго и профессионально. А неофициально…

Я иногда «заходила уточнить детали», а он делал вид, что проверяет документы, а потом мы целовались спрятавшись за прикрытой дверью, будто оба подростки и нам снова по шестнадцать.

Тихо хихикали, прятались от остальных, хотя наверняка нас давно раскусили.

В этой нашей маленькой игре было что-то совершенно невинное и до смешного волнительное.

Каждый раз, когда он ловил меня за руку или просто смотрел так, будто знал обо мне всё — у меня внутри начинали порхать те самые бабочки.

И с каждой встречей их становилось больше.

И я, кажется, даже не пыталась их остановить.

— Не могу, — выдохнула я, чуть виновато. — У меня снова правки по «Белому лугу» и пришли новые фотографии для упаковки косметики. Надо сесть и доделать, иначе всё это потащится за мной в выходные.

Алексей посмотрел на меня как-то особенно.

Не осуждающе, не с разочарованием — скорее с хитрой уверенностью, что он знает то, чего пока не знаю я.

— Не надо ничего тащить, — сказал он и, не дожидаясь моей реакции, наклонился ближе. Очень близко.

Его губы оказались у самого моего уха. Голос стал ниже, мягче, почти шелестящий:

— На эти выходные у меня были совсем другие планы на тебя.

— Хорошо, — прошептала я, почти не узнавая собственный голос.

Я подняла взгляд и встретилась с его глазами.

В них было что-то между «я всё вижу» и «подожди — это только начало».

Я не догадывалась, что именно он задумал на эти выходные, но мои мысли тут же отправились в тур по самым пикантным сценариям.

И по тому, как лукаво он на меня посмотрел, было ясно — он это считал. Считал с лица, с глаз, с дыхания.

Он подмигнул. Легко, почти невинно.

Потом наклонился к Поле, которая в этот момент, высунув кончик языка, выводила какие-то особенно сложные завитки на своём шедевре, и нежно потрепал её по волосам.

Поля не отреагировала — слишком была увлечена деталями.

Алексей развернулся и спокойно направился в сторону кабинета, оставив за собой только лёгкий аромат и целый ураган внутри меня. Я провожала его взглядом.