Чтение онлайн

Я не сдвинулась с места.

– Конечно, – подтвердил гном, – они специально говорят, что книгу хранят в том замке. Кто ж в здравом уме туда сунется и проверит, существует ли она на самом деле?

Замок Мальи – обитель сильных и страшных в своей беспощадности ведьм, перерожденных из проклятых утопленниц, находился у самой северной границы, рядом с Великими горами, ведущими в бесконечность. Старые замковые стены были окутаны черными заклинаниями и являлись живым мыслящим существом.

– Ребят, я хочу туда!

– В замок Мальи? – удивился Ваня, поворачиваясь и посылая мне убийственный взгляд.

– В Егорьевский скит, баран! – рявкнула я.

Гном застонал, повернул коня и подъехал ко мне, ласково– словно я была душевнобольной – заглядывая в глаза:

– Деточка, ну что ты там забыла?

– Вопросы хочу этому старцу задать!

Вопросов у меня действительно накопилось много, один интереснее другого. Кто такая Бабочка и отчего ее все боятся? Почему меня так называли? Что со мной произошло тогда на поляне? Почему моя сила мне не поддается, хотя я чувствую каждой клеточкой своего худого тела, как она просто фонтанирует во мне? И еще: отдаст мне Совет честно заработанные за Анука семьсот пятьдесят золотых, или мне придется ограбить хранилище, чтобы их получить?

– Аська, – крикнул отъехавший на приличное расстояние Петушков, – хочу огорчить тебя – монастырь мужской!

– И чего?

– Тебя туда не примут!

– Зато тебя примут, ты как раз у нас чист, как нетронутый лист! – съехидничала я.

Даже издалека я разглядела, как у Вани вытянулось и залилось багрянцем лицо.

Пантелей смотрел на меня умоляющим взглядом.

– Не понимаю, – передернула я плечами, – почему вы так не хотите туда заехать, это ненадолго!

– Мы опаздываем, – напомнил гном. – Вот если бы тебя не похитили… – Он многозначительно умолк.

Это был самый настоящий грязный шантаж! Я фыркнула гному в лицо и повернула на маленькую дорогу. Приятелям ничего не оставалось, как только следовать за мной, громким шепотом посылая мне в спину проклятия.

Вскоре мы увидели высокий частокол, с виду совершенно неприступный. Гостей здесь явно не ждали и не жаловали. Пан подъехал к огромным воротам и, схватившись за ржавый молоток, ударил три раза. Гулкий звук разнесся по всему лесу, где-то, громко каркая, взлетели с веток испуганные вороны. Я задрала голову и посмотрела на высящееся над лесом огромное небо, но так и не увидела птиц.

На уровне лошадиных ног открылось оконце, и чей-то тонкий голос грубо спросил:

– Чего надо?

Гном свесился, держась за седло, и почти засунул большую башку в квадратный проем:

– Девица тут одна к старцу вашему Питриму просится.

– Убери свою страшную харю от моего лица, – прошипел голос, – и передай своей девице, что у нас приемные дни только по средам, а сегодня четверг.

– Да иди ты со своим расписанием! – рявкнул Пан. – Мы всю Словению проехали, чтобы с вашим святым угодником свидеться!

– Ничего не знаю! – Оконце с глухим стуком захлопнулось и ударило гнома по носу. Тот свалился с коня, вскочил на ноги и начал яростно барабанить по воротам:

– Открой эту калитку!

– А вы лагерь здесь разбейте до среды! – съехидничал голос.

– Тоже мне, нашел паломников! – злился гном. – Я тебе тут весь скит разнесу! Открой немедленно!

Я покусала губу, а потом заорала:

– Меня зовут Ася Вехрова – я Бабочка! Я хочу знать, что это значит!

Может, и прозвучало помпезно, но через мгновение мы услышали скрежет отпираемого засова. Ворота со скрипом отворились, и нашим взорам предстал огромный чистый двор со множеством построек.

В центре стоял большой дом-сруб из цельных стволов с высоким крыльцом, на котором сидела черная кошка, осматривающая нас круглыми желтыми глазами. На окнах красовались резные наличники, ставни были открыты, и легкий ветерок колыхал белые ситцевые занавески. На крыше вместо петушка сиял позолоченный крест.

– Аська, – буркнул гном, подходя ко мне, – знаешь заветное слово, сразу говори, а не придуривайся!

Я засмотрелась на крест, светящийся в вышине.

– Интересно, он золотой? – спросила я пустоту.

– Обижаешь, – пробурчал Пан, – высшая проба!

К нам вышли двое монахов. Один – упитанный и бородатый, в черной рясе из грубого материала, подпоясанной веревкой, волосы длинные, спутанные, под одеждой явственно проступал живот. Толстячок шел со смирением в каждой черточке румяного лица, сложив руки на животике. Второй – длинный, сутулый, ряса висела на нем, как на деревянной вешалке, еще сильнее подчеркивая неестественную худобу; сам безусый, волосы на голове, в отличие от собрата, жидкие и светлые, сосульками свисающие с остроконечного черепа. В глазах смирение и покорность.

Отчего-то мне захотелось прижать его к своей груди и утешить, как маленького потерявшегося ребенка.

– Здравствуйте, – приятным басом поприветствовал нас первый, – меня зовут брат Еремей.

– Очень приятно, – я кивнула, – а я Ася. Просто Ася.

Я дружелюбно протянула руку для приветствия, но мой жест остался незамеченным. Очевидно, у отшельников было не принято пожимать руки первым встречным-поперечным. Может, они раскланиваются в пояс? Но кланяться нам никто не собирался.

– Зачем пожаловали? – тем же тоном поинтересовался брат Еремей.

– Мне бы с Питримом встретиться, – пролепетала я, уже жалея о своей затее.

– Старец никого не принимает, – блаженно произнес Еремей. Как ни старался он показать смирение, на лицо лезла подленькая злорадная улыбочка.

– Ага. – Я кивнула и беспомощно посмотрела на гнома, тот пожал плечами, но нам ответил второй монах:

– Старец Питрим скорбит о детях неразумных. На прошлой неделе нас служки Совета посетили…

– Действительно, – встряла я, прерывая его меланхоличную речь, – а Ваня у нас тоже в Совете работает. У него уже ступень теоретика.

Обоих монахов как-то странно передернуло. Еремей откашлялся, покосился на собрата и начал перечислять, загибая пальцы:

– Они залезли в погреб и выпили месячный запас пива, – я вытянула губы, – потом выпустили черта четырехкопытного, – я едва не поперхнулась, – и написали на стене прибежища блаженного старца Питрима срамное слово! – загробным голосом закончил Еремей.