Чтение онлайн

Пан и сам не понял, как заговорил стихами. Я не сдержала ехидной улыбки: уж очень забавно звучала его речь.

Я, сударь, предложил вам дорогое,

Мое внимание, мои стихи! —

вступил с ним в спор Марлен.

Простите, но когда нужду справляю,

Идите, знаете куда? —

прошипел Пантелей.

– Куда?

– В один, уж очень узкий лаз на теле,

Девицы или дурака.

– Имеете в виду вы ногу?

– Нет, зад ваш, извините, я в виду имею!

– Как? – удивился Марлен.

– А так.

– Ладно, – примирительно произнесла я и предложила: – Мы подвезем вас до ближайшего населенного пункта, а оттуда уж, извините, но будете добираться самостоятельно.

– Если этот поэт поедет с нами, – заявил Пан, – то я останусь здесь.

– Пантелей, ты чего? – уже начала злиться я.

– Не хочу целыми днями видеть его рожу!

– Но это же до первой деревни, – выдвинула я контраргумент.

– Мой коняга одноместный! – зло буркнул гном, гладя по гладкой шее своего жеребца.

– Пан! – не выдержала я. – Прекрати!

– Пусть он добирается другим способом! – проговорил тот.

– И каким же? – Марлен с интересом покосился на Ваню, забирающегося на коня. Петушков перехватил его взгляд, сначала застыл с поднятой ногой, а потом все-таки показал поэту выразительную дулю.

– На своих двоих! – отрезал Пан.

После долгих препирательств и разборок по понятиям он все же повез поэта, покрикивая, чтобы тот не прижимался к нему так близко. В конце концов, несчастный Марлен заснул и уткнулся лицом в спину гнома.

Через несколько часов мы добрались до деревни, где находился мост, перекинутый через Драконову реку и соединяющий Данийю и Новь.

На въезде стоял огромный указатель с нарисованным планом, как проехать к лодочной переправе и Смородинову мосту. Мы въехали в деревню. По длинным пустым улицам гулял ветер и разносил дорожную пыль. Под копыта моей лошади попала чья-то цветастая косынка. Я смотрела на добротные дома с наглухо закрытыми ставнями окнами, ухоженные палисадники. Рядом с колодцем стояло забытое ведро с водой. У меня по спине побежали мурашки: во дворах не лаяли собаки, не слышалось шума, словно все жители вымерли.

– Кажется, я знаю, куда Ванятка переправил упырей, – озвучил Пантелей мучившую меня догадку.

– Да хорош вам! – буркнул Ваня, озирающийся по сторонам.

– Чувствуешь свою вину, Петушков? – полюбопытствовала я, за что была награждена презрительным взглядом.

В это время дремавший всю дорогу поэт вдруг дернулся и едва не упал с лошади.

– Приехали? – обвел он сонным взглядом улицу.

– Нет, – хохотнул гном, – ты приехал, а нам дальше. Слазь, говорят тебе!

Поэт, еще не очнувшийся ото сна, с трудом сполз по покатому конскому крупу и удивленно огляделся:

– А куда же вы меня привезли? Здесь же никого нет! Где же все?!

– Вот и проверишь, куда все делись! – буркнул гном, сплевывая через зубы.

У меня по спине снова побежали мурашки, будто кто-то, сидя в палисаднике, неотрывно и с подозрением рассматривал меня. Я резко повернула голову и успела заметить, как в одном не закрытом ставнями окошке с резными наличниками мелькнуло и сразу же пропало морщинистое старушечье лицо.

– Мне кажется, за нами следят! – выдохнула я.

– За нами отовсюду следят! – буркнул Ваня, разглядывая через приоткрытые ворота чей-то двор.

И тут из-за заборчика показался мужичишка. Он воровато выглянул, потом спрятался, и мы увидели лишь торчащую лохматую макушку. Потом снова показалось его рябое лицо с рыжей бородой лопатой.

– Эй, путники, – позвал он нас и моментально скрылся из виду. Мы недоуменно переглянулись.

– Ты хххто?! – заорал во всю глотку Пантелей.

Мужичок выскочил из своего укрытия и с гримасой паники на лице прижал палец к губам:

– Тише вы! Кого ищете или что забыли?

– Нам бы в Данийю перебраться! – снова завопил Пантелей.

Мужичок побледнел так, что на щеках выступила почти тысяча веснушек, снова прижал палец к губам и махнул рукой. Мы подъехали поближе к нему.

– Нельзя! – горячо зашептал он. – Не получится!

– Это еще почему? – гаркнул гном.

– У вас беда какая? – подыгрывая мужику, полушепотом спросила я. – Мы можем помочь, Ваня у нас маг. – Я ткнула пальцем в Петушкова.

Мужичок долго думал, внимательно рассматривая Ванятку. Я покосилась на приятеля. У того практически сошли синяки, и впечатление портил только выбитый передний зуб, а так – почти теоретик, третья снизу ступень.

– Ладно, пошли! Только тише! – цыкнул мужичок.

Он исчез за забором, оставив нас теряться в догадках о произошедшем в деревне. Вскоре открылись ворота, и мы смогли въехать во двор. Нас с большими почестями проводили в маленькую чистую горницу. Жена хозяина – стройная молодая женщина – спешно накрыла на стол: поставила бутыль браги, тарелку свежих помидоров и огурцов и тарелки для окрошки. Встречать нас вышли двое хозяйских детей: мальчик и девочка погодки.

– Меня зовут Лексей, – представился мужик, – я староста нашей деревни.

Мы расселись за столом, выпили, и Лексей начал свой рассказ.

Деревня у них большая, не шибко богатая, но и не бедная, кормятся все в основном от торговли с проезжающими в Данийю. У всех огороды и своя скотина, выставят по дороге кто ведро картошки, кто крынку молока, глядишь, проезжий и купит. Жили они, поживали, но случилась страшная напасть. С неделю назад кто-то начал резать овец на выпасе, пока пастух по молодкам бегал. Решили, что волки злобствуют. Пастуха сменили, волков погоняли и успокоились. А третьего дня деревенские ребятишки пошли на Драконову реку купаться в полверсте от деревни и увидели чудище зеленобокое, перепугались и бегом кинулись обратно к мамкам. Им, естественно, не поверили, но все же проверили, и оказалось, действительно, ящерица огромная – сажень высотой, пара саженей длиной, с большими перепончатыми крыльями, и морда такая страшная-страшная, клыкастая, с желтыми глазами и вертикальными зрачками.

Мы с Ваней переглянулись.

– Вань, ты драконов видел?

– Только на картинке в учебнике, – со свистом прошепелявил тот.

– Ага, – кивнула я, думая о таком пренеприятнейшем казусе, – а как бороться с ним, знаешь?

Ваня замотал головой.

Драконы считались вымирающим видом среди разумных животных и были занесены в пресловутую «Книгу вымирающих видов». Как писали в учебниках, определенного места обитания у них не было, появлялись сами по себе то там, то сям, пугали народ и вырезали стада, а поэтому считались зело опасными смутьянами. Могли ползать, летать, плавать и так далее, до бесконечности.