Чтение онлайн

– Срамное слово? – ужаснулась я. – Наш Ваня не такой, он милый интеллигентный парень.

В этот момент «интеллигентный парень» с выбитым зубом и синяком под глазом вполне безобидно заинтересовался миленькими голубенькими цветочками, торчащими в хаотичном порядке на огромной, больше похожей на могильный холмик, клумбе. Он долго тянулся к одному из венчиков, не удержался в седле и начал медленно заваливаться набок. Раздался глухой удар, Ваня распластался на клумбе, потом, надеясь, что никто не заметил недоразумения, вскочил на ноги и, махнув рукой, вернул помятым цветочкам первоначальный вид. Только чего-то он не рассчитал, и ровно через секунду клумба вместо облезлых стебельков пышно покрылась ярко-багряными неизвестного происхождения бутонами.

Мы в оцепенении следили за Петушковым, а тот как ни в чем не бывало понюхал один из цветов, сморщился и направился в нашу сторону.

– Они, наверное, потрясающе пахнут, – осклабился гном в притворной улыбке.

Легкий ветерок донес до нас резкий запах отхожего места. Мы в смущении покосились на клумбу. Цветы распадались на глазах и летели вслед магу невероятным красным облаком, накрывая Ивана и тая в воздухе.

– Красота, – откашлялась я.

Святые отцы не двинулись с места, на застывших лицах отражалось недоверие. Еще немного, и они были готовы нас выставить за ворота.

– Вы говорите, бесенок по скиту носится? – фальшиво улыбнулась я, делая отчаянную попытку остаться в этом месте. – Так давайте мы его выловим!

Брат Еремей недоверчиво посмотрел на меня.

– Да мы с Ваней всех чертей Словении переловили, – еще шире улыбнулась я.

– Наш зело шустрый!

– Да и мы не лыком шиты!

Братья отошли в сторонку, дабы посовещаться, стоит ли впускать на территорию скита подозрительных странников. Пантелей подскочил ко мне и горячо зашептал мне в ухо:

– Аська, ты рехнулась! Вы с Ваняткой весь скит разгромите, пока будете отлавливать безобразника!

– Ты хочешь сказать, мы зря делали круг? – буркнула я.

Довод оказался безошибочным. Гном поджал губы и замолк, всем своим видом демонстрируя, мол, он нас предупредил, остальное – наши проблемы.

Братья что-то долго обсуждали и спорили, вероятно, подсчитывали предстоящие убытки. Потом подошли к нам с хмурыми лицами.

– Ладно, – изрек Еремей, – вы ночью черта отлавливаете, а я о встрече со старцем Питримом наутро договариваюсь.

– А наоборот нельзя? Сначала встреча – потом черт! – встрял гном, искренне надеющийся избежать ловли беса.

– Можно, – задумчиво кивнул Еремей, – но черт вперед!

Мы, нарушая все церковные каноны, плюнули и ударили по рукам.

Вечером нам с Ваней выдали подсобный материал для отлова бесенка: проржавелое с одной стороны кадило, застоявшееся ведро святой воды, пяток церковных свечей и склянку с жидким ладаном. Впрочем, последним нам наказали пользоваться в крайних случаях, как особо дефицитным в этих местах продуктом.

– Ась, ты представляешь, где его искать? – поинтересовался Ваня, деловито переливая воду во флягу.

Я покачала головой:

– Понятия не имею.

Теоретик с возмущением посмотрел на меня:

– Так зачем ты меня в это дело втянула?

– Чтобы в лесу не ночевать! – огрызнулась я.

Начать мы решили с погреба. Черти по природе своей очень любят сырые укромные уголки. Мы спустились по скрипучим ступенькам и надежно прикрыли за собой дверь. Внизу пахло квашеной капустой и прокисшим молоком, нас со всех сторон обступил холод подземелья. Зажженный огарок восковой свечи тускло озарял темное полупустое помещение. Памятуя о последнем визите служек, братья убрали из погреба все мало-мальски ценное: оставшиеся бочки с пивом, копченые рульки, запасы сушеных грибов. Они хотели вытащить и кадку с мочеными яблоками, но та оказалась такой тяжелой, что они смогли дотащить ее только до лестницы, и теперь она сиротливо перегораживала проход.

Протиснувшись с трудом между холодной стеной и мокрым боком бочки, мы начали приготовления. Расставили и зажгли по углам святые свечи (какой от них прок, мы не знали, но лучше так, чем вообще никак). Кое-где капнули драгоценным ладаном, со злорадством представляя, как бы вытаращился на такое безобразие Еремей. Развалившись на мешках с зерном, мы принялись ждать полуночи. Время текло, как густой кисель. Я начала засыпать, уткнувшись головой в плечо приятеля. Ваня зорко разглядывал озаренную почти догоревшими свечами комнату. Далеко за полночь по стенам пробежали голубые искры, в темном углу вспыхнул зеленоватый свет, раздался глухой хлопок, и появился черт. Вернее чертенок, совсем маленький, лет ста от роду. Худенькое мохнатое тельце переливалось разными цветами, нос пятачком, крохотные копытца на тоненьких лапках, хвост с облезлой кисточкой больше походил на крысиный.

– Появился! – Ваня ощутимо толкнул меня в бок.

– Да вижу я.

Между тем, чертенок перестал мерцать, стал ровного серого цвета и повел по воздуху мохнатым рыльцем. Мы затаились, страшась, что он нас заметит. Черт на задних копытцах подошел к сваленным мешкам и встал практически возле наших ног, с любопытством разглядывая черными глазками-бусинками огромные Ваняткины сапоги. Петушков бесшумно поднял кадило. Бес насторожился. Через секунду Ваня подпрыгнул, как на пружинах, и стал махать оным, словно булавой во все стороны, заполняя комнату приторным запахом ладана.

– Чур меня, чур меня! – повторял он как заклинание.

Бес скорее удивленно, нежели испуганно, оглядел чудище со странной штуковиной в руках и исчез с тихим хлопком – на его месте лишь заклубилось маленькое облачко дыма. Я подняла голову, немедленно получила кадилом между глаз и пригнулась, надеясь, что Ваня меня не покалечит.

– Чур меня, чур меня! – орал как сумасшедший Иван. Не замечая ничего вокруг (особенно того, что жертва растворилась в воздухе), он носился по квадратному погребу, поднимая пыль и размахивая кадилом. В какой-то момент он не успел притормозить и успокоился, только перелетев кадку с мочеными яблоками.

– Чтоб меня! – фыркнул он, поднимаясь и пытаясь отряхнуть с портов грязь.

– Ваня, – я спокойно слезла с мешков на пол, – он ушел.

– Как ушел? – изумился приятель, вытаращив на меня свои чистые небесно-голубые очи.

Я почувствовала несвоевременный приступ веселья и, с трудом сдерживаясь, проговорила:

– Пока ты тут как шальной носился и голосил, он исчез.

– Дела, – протянул Петушков и почесал затылок, – пойдем на улице поищем.

В кромешной темноте двора, не зажигая энергетических шаров, чтобы не спугнуть черта, мы добрались до стены домика Питрима со срамной надписью. Бесенок сидел на заборе, беспечно свесив ноги, и рассматривал звезды. «Романтик», – подумала я.

Ваня прислонил палец к губам с просьбой молчать, осторожно снял с пояса флягу со святой водой, прицелился и по мере сил окатил беса водицей. Скорее всего, после недельной выдержки у святой воды закончился срок годности. Черт только встряхнулся, разбрызгав вокруг мелкие капли воды, соскочил с забора и бросился наутек.

– Держи его! – заорали мы с Ваней в два голоса.

Гонка началась. Мы носились как полоумные по двору, больше похожие не на охотников, а на двух загнанных болонок, отлавливающих лесного зайца.