Чтение онлайн

— Среднее расстояние, которое предстоит покрыть нашему ребёнку за день — 16 километров, средняя продолжительность занятий, включая школу и приготовление уроков, 9 часов 30 минут, — так закончил папа своё сообщение.

— Придётся ребёнку купить проездной билет на все виды транспорта, — добавила мама.

Все поздравляли папу, который так удачно составил маршруты моих поездок.

Но, как обычно, всё испортил дедушка.

— Вы что, сбесились? — побагровел он. — Десять часов — рабочий день ребёнка, да два часа на дорогу… Мальчишку пожалейте, эксплуататоры…

Эксплуататоры, как я потом узнал, это буржуи. А я, выходит, рабочий класс?

— Наука требует жертв, — парировала бабушка. — Ты бы, конечно, хотел, чтобы твой внук всю жизнь перебирал крючки и блёсны…

— Я хочу, чтобы мой внук был человеком, — дедушка встал и хлопнул дверью.

Никогда ещё мой дедушка не произносил за раз столько слов. Теперь я понимаю, что он изо всех сил боролся за меня.

Неловкое молчание прервала бабушка:

— Потеряна масса времени, но не всё ещё потеряно. Всё ещё можно наверстать. Если мы возьмёмся как следует…

Тут только взрослые обратили на меня внимание.

— Ты почему сидишь? — зашумела мама. — Детям давно пора спать. А ну, раздевайся и ложись!

Я не знал тогда, что это был последний день, когда я был маленький. Последний день моего детства.

Если б знал, то, может, поплакал бы напоследок. Ведь у детей есть одно преимущество перед взрослыми — они могут, когда захотят, поплакать. А взрослые стесняются, не плачут, даже если им очень плохо.

С молодым академиком, из-за которого разгорелся весь сыр-бор, у бабушки вышла осечка. Он наотрез отказался учить меня физике и математике.

Мягко, но решительно академик отверг бабушкино предложение:

— Ещё рано. Через пару лет я бы, пожалуй, мог заняться с вашим внуком… Впрочем, боюсь, что у меня нет никаких педагогических способностей…

— В общем, вы отказываетесь? — напрямик спросила бабушка.

— Поверьте, так будет лучше для мальчика, — оправдывался академик.

— А кто же станет готовить для вас достойную смену? — Бабушка не умела лукавить.

— Люди, у которых это получается наилучшим образом, — не сдавался академик. — Например, школьные учителя.

Бабушка была ужасно разочарована. Она надеялась, что уж кто-кто, а молодой академик, который сам на себе почувствовал заботу старших, охотно согласится взять меня в ученики.

А он отказался.

Но долго переживать бабушка не умела. Она была человеком действия.

— Ладно, — махнула рукой бабушка. — Если академик упрямится, найдём кандидата…

Кандидат оказался высоким, спортивно скроенным мужчиной средних лет с аккуратно подстриженной чёрной бородкой. Быстрые глаза прикрывали очки.

Мельком взглянув на меня, кандидат определил:

— У мальчика ярко выраженные математические способности.

Бабушка не замедлила с ним согласиться.

— Их надо развивать, не откладывая дела в долгий ящик, — уже глядя на бабушку, продолжал кандидат. — Железо надо ковать, пока оно горячо.

Бабушка была покорена кандидатом. Договорились они быстро. Так у меня появился ещё один учитель.

Папе пришлось внести изменения в мой маршрут. Он увеличился на полчаса и на два километра.

В назначенное время я прибыл к новому учителю. На лестничной площадке у закрытой двери толпилось пятеро длинноволосых мальчишек и трое девчонок в джинсах. Все они явно учились в девятом или даже десятом классах.

Когда появился я, они бесцеремонно уставились на меня. Я смутился и пробормотал:

— Здравствуйте! Вы к Александру Александровичу? (Так звали кандидата.)

— Да, мы к А-квадрату, — насмешливо произнёс мальчишка в клетчатом коротком пальто. — А тебя какая нелёгкая принесла?

Я пропустил мимо ушей его невежливый вопрос и полюбопытствовал:

— А почему А-квадрат?

— Потому что Александр Александрович, — объяснила девочка в очках. — А в квадрате, А-квадрат. Понял?

— Понял, — кивнул я и улыбнулся. Здорово придумали.

Вот тогда и прозвучало в первый раз роковое слово, которым меня окрестили: «вундеркинд». Произнёс его тот насмешливый мальчишка в клетчатом пальто.

— Вундеркинд! — провозгласил он, и все засмеялись.

Я знал, что вундеркинд — это удивительный ребёнок, ребёнок, у которого семь пядей во лбу, в общем, гениальный мальчишка. Всякий человек, которого прозвали вундеркиндом, может этим гордиться и уж нисколько не обижаться. Но мальчишка так насмешливо произнёс «вундеркинд», а все остальные сразу засмеялись, что я не успел вдоволь нарадоваться, как тут же обиделся.

Вдруг все стихли. По лестнице, прыгая через ступеньку, стремительно поднимался кандидат. Ребята почтительно с ним поздоровались.

— Все в сборе? Отлично, — бодро воскликнул кандидат, открывая дверь. — Входите, Фарадеи и Максвеллы! Входите, Ковалевские и Кюри!

Обняв меня за плечи, последним вошёл кандидат. Я тогда подумал, какие у ребят звучные фамилии. И только потом узнал, что это не их фамилии, а фамилии великих физиков и математиков. И я догадался, что Александр Александрович очень хотел, чтобы из этих мальчишек и девчонок выросли знаменитые учёные.

Кандидат раздал всем, кроме меня, листочки, на которых было написано условие задачи.

— Вот, поломайте головы. — Он вытащил секундомер и щёлкнул кнопкой. — На размышление вам даю тридцать минут.

Меня он подтолкнул к двери, ведущей в другую комнату. Там вдоль стен стояли полки с книгами, а где книг не было, висели чеканки. Это такие картины, которые не рисуют красками, а выбивают молоточками на железных пластинках. Я стал разглядывать чеканку — и старинных воинов на конях, и девушек с распущенными волосами…