Чтение онлайн

— Ну-ну, перестань, парень, — усмехнулась обаятельная бабуля Катаржины и, поманив нас рукой, добавила: — Заходите, будем мириться.

Ох, кажется, она уже не злится на нас…

Нужно обязательно поблагодарить парней за помощь.

Почти счастливая и расслабленная, я, войдя в полумрак тесного коридорчика, услышала над самым ухом голос Йоакима:

— Ты моя должница, я помню.

Настроение снова ухнуло вниз, вместе с радостным предвкушением от возможной встречи с Катаржиной.

— Умеешь ты подбодрить, — тихо проворчала я.

— Да, знаю.

На том разговор и завершился — мы поднялись в квартиру Элишки.

On the loose, so young, so tough, so wild.

На свободе, так молод, так непокорен, так необуздан.

«Europe»

Парням удалось поразить Элишку. Собственно, меня тоже. Они рассказывали совершенно потрясающие истории, наполненные мальчишеским озорством и немного хулиганскими выходками. Наблюдая за Ларссоном, я отметила одну важную деталь: он верил в то, что говорил. Даже если откровенно преувеличивал, приукрашивал свое повествование, все равно верил себе и в себя. Это подкупало. В его натуре присутствовала и гордыня, и самовлюбленность, но тут же была и учтивость, стеснительность, скрытность. Йоаким говорил о многом, но никогда ни слова о своих переживаниях. Хотя, возможно, мне это лишь казалось, ведь знала я его слишком мало времени. Да и вообще, с чего ему раскрываться перед незнакомыми людьми?

А вот Левен удивил некоторой открытостью, когда мы, уже собираясь покинуть дом Элишки, вдруг умоляюще проговорил:

— Пожалуйста, верните Кати. Она мне так нравится. Элишка, она мне очень нравится.

Меня, кстати, безумно изумило и то, что бабуля Катаржины сразу же позволила парням называть ее по имени. Не знаю, что она там себе надумала, но ребята ей явно пришлись по душе.

Женщина на слова Джона молча кивнула, проводила нас до двери, а там, пока мы обувались, проговорила спокойным голосом, и от той милой озорной Элишки не осталось ни следа:

— Так, мои хорошие, Катаржина приедет. Я позволю ей это. Но не потому, что ты, Миа, постаралась, и не из-за моей благосклонности к вам, ребятки. Девочка выросла, ей пора узнать, что такое взрослая жизнь. Эта негодница собирается после окончания школы отправиться в Америку… — Я ошеломленно выпрямилась, вскинув на Элишку широко распахнутые глаза. Парни застыли вместе со мной. — Да-да, Миа, Кати уезжает через год. Деточка, не представляю, как вы справитесь. Она слышать не хочет о том, чтобы учиться в Европе. У вас всего год, Миа. Наслаждайтесь молодостью, беззаботностью… танцами, в конце концов. Я не могу запретить Катаржине проводить здесь лето. Мне тоскливо без этой сумасшедшей девчонки.

Поняв, что Элишка вот-вот расплачется, я принялась тыкать Йоакима, который таращился на нее, локтем в бок. Тот встрепенулся, посмотрел на меня слегка удивленно, и открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл. Джон угрюмо буравил взглядом пол. Видимо, его проняла речь бабули Кати. Женщина, окинув нас задумчивым взором и шмыгнув носом, вдруг подобралась, приосанилась и сказала:

— Ну что это вы? Что за кислые мины? Погуляйте по городу, в кино сходите, повеселитесь как следует.

Я выдохнула, подхватывая рядом стоящего Ларссона под руку, при этом потянула за рукав и Левена. Парни принялись наперебой говорить Элишке о том, какая она милая, добрая и гостеприимная, будто заранее заучили текст. Но когда мы оказались на лестничной площадке, я сказала им: «Подождите меня внизу», а сама вернулась в квартиру, дверь которой Элишка еще не успела запереть. Обняла женщину, бормоча ей на ухо слова благодарности, и я действительно произносила это от всей души, потому что Катаржина не призналась бы мне заранее, что собирается улететь в Штаты. Моя подруга только на первый взгляд казалась поверхностной и пустой, но за ее болтовней ни о чем, скрывалась добросердечная девчонка, которая заботится обо всех и всегда. Я знала, Кати и дальше будет отмалчиваться, но мне было достаточно того, что она вернется в Стокгольм. Я светилась от счастья, хотя на сердце повис камень, что предупреждало меня о плохой ночи. Ведь наверняка буду реветь от таких новостей, когда останусь одна…

Парней нигде не было, и я, стоя у проезжей части, озиралась по сторонам.

— Миа, — окликнули меня, — ты чего так долго?

Джон и Йоаким вышли из-за дома, и я сразу догадалась — курили. Вот же дети.

— Мне нужно было перекинуться с Элишкой парой слов. Э-э… ребята, спасибо вам за помощь. Катаржина вернется, а это значит…

— …что пришла пора заплатить за эту самую помощь, — закончил Ларссон, и я снова начала краснеть.

— Э… ну… ну что ты придумал? — запинаясь, произнесла я и тут же добавила: — А давайте, в самом деле, в кино. Я куплю тебе билет, Йоаким, устроит?

Парни почему-то переглянулись, причем Ларссон смотрел на Левена крайне выразительно. Так, что даже я заподозрила неладное, а Джон все моргал и таращился на друга непонимающе. Но в следующий миг вдруг выдал, будто что-то вспомнив:

— Вот же… Совсем из головы вылетело! — для пущей убедительности он шлепнул себя по лбу ладонью. — Мне нужно помочь… матери… э… увидимся на репетиции, ладно? — это было адресовано уже конкретно Ларссону.

Боже, то, что эти двое договорились о чем-то, мог бы понять и ребенок, но мне стало так приятно от всего происходящего, что даже мысли о секрете Катаржины отошли на задний план. Я усилием воли сдержала улыбку, кивая Джону, мол, да, конечно, поезжай домой.

Йоаким пожал другу руку, похлопал того по плечу, что-то шепнув ему на ухо, и Левен пошел к автобусной остановке.

— Эй! — хохоча, окликнул его Ларссон. — Джон, тебе в другую сторону.

Тут уже прыснула и я. Левен тоже рассмеялся, еще раз махнул нам рукой и пересек проезжую часть.

Повернувшись к Йоакиму, я невольно притихла и потупилась, потому что он как раз смотрел на меня — придирчиво, изучающе, заинтересованно. Он, конечно, догадался, что я его раскусила, и мне даже показалось, что он этого и добивался. То есть поступок Ларссона с таким явным желанием отослать приятеля был словно наигранным.

Мысленно поражаясь хитрости парня, я не поняла, в какой момент он начал что-то рассказывать. Потому растерянно заморгала, когда Йоаким, кивнув куда-то позади меня, предложил:

— Ну так что, сходим в кино?

Мгновение я обдумывала это предложение, но перспектива оказаться с ним в темном помещении, рука об руку глядя что-нибудь из голливудских боевиков, совсем не радовала. Именно поэтому я отрицательно качнула головой, огляделась по сторонам и сказала:

— А давай-ка просто прогуляемся по Старому городу. Раз я твоя должница, то могу угостить тебя чем-то… вкусным.

— Миа, девочка у нас ты, а мне угощение не нужно. Пойдем, пошатаемся…

И мы действительно «шатались» по готическим улочкам Старого города, расположенного между двух мостов. Но когда день перевалил за полдень, мне отчаянно захотелось просто упасть на одну из лавочек, потому что я дико устала от мощенных камнем дорожек и узких улиц. Правда разговор с Йоакимом очень расслаблял. Манера его речи — ленивая, ровная, с приятными нотками — вогнала меня в сонное состояние. Я даже забыла о смущении, когда мы, наконец, вошли в одно из маленьких кафе, чтобы перекусить.

Усевшись напротив меня, Ларссон дождался официанта, что-то нам заказал, пока я разглядывала красивые фото-картины на стенах, а после спросил в лоб:

— Что ты можешь для меня сделать, Миа?

Я так растерялась, что, уставившись ему в глаза, стала ждать продолжения.

— Ну смотри, Джону на руку возвращение твоей подруги. Тебе тоже. А мне-то что? Я не заинтересован.

«Значит вот как. Ну хорошо», — подумала я, насупившись.

— Зачем тогда вызвался помогать? — так же резко и неожиданно сказала я. — Не было бы интереса, не поехал с нами.