Чтение онлайн

Я нервно прыснула.

— И не надо смеяться, я серьезно, Миа. Йоаким побелел от злости. Думала, он вот-вот набросится на Мика. Я чуть не умерла от восторга.

Я еще раз вздохнула и сказала:

— Какая же ты чокнутая, Кати. Ну вот совсем ненормальная. Привязалась к парню. Может ему просто не понравилось, что его друзья пропускают репетицию.

— Ненормальная из нас двоих как раз ты! — уже не сдерживая эмоций, выдала Катаржина в полный голос. — Не видишь того, что происходит у тебя под носом. Ларссон ревнует и точка. — Она помолчала пару секунд, и я дала ей это время, чтобы подруга могла остыть. У нее быстро проходил гнев, потому она вскоре добавила уже совершенно спокойно:

— Будешь мне должна, если когда-нибудь Йоаким признается тебе в любви. А пока смотри, Микаэли — отличный парень. Его можно записать в надежные друзья. Так мы будем всегда под защитой старших ребят, да и повеселимся с ними от души, а, что скажешь?

— Только то, что ты расчетливая и хитрая, как лиса, — добродушно пожурила я подругу, а сама все никак не могла успокоиться от услышанного. — Увидимся, Кати, отдыхай.

— Да, увидимся, моя хорошая. И кстати, если бы не моя расчетливость, потратили деньги на автобус. А так сберегли приличную сумму.

И что тут скажешь? Катаржина была права. Но пищу для размышлений, которую она мне подкинула на весь остаток дня, я переваривала еще и ночью, беспокойно ворочаясь в кровати: то улыбалась, как дурочка от того, что Ларссон приревновал; то сомневалась в словах и наблюдениях Катаржины. Но после снова вспоминала выражение его лица и понимала, что подруга, вероятно, права. Однако сомнения поедали меня по-прежнему, потому что я не имела представления, как вообще может выглядеть ревность в мужском обличье. Да и с чего бы Йоакиму ревновать, когда у него есть девушка? Или ему необходимо внимание всех представительниц женского пола?

Придя к такому выводу, я уснула в полном раздражении и обиде на Ларссона, да и на весь мужской род в целом. И хорошо, что вообще смогла уснуть, а то за эти несколько дней, я страшно вымоталась и ни разу не присела за учебники, что было очень плохо. Я теряла себя, пришла пора взяться за ум. Вот только выйдет ли, когда приехала Катаржина и ее натура требует праздника и круглосуточных приключений? Возможно, мне удастся с ней договориться. По крайней мере, стоило попробовать…

Don't know where I'm going

But I know it feels right.

Я не знаю куда я направляюсь,

Но знаю, что это правильно.

Europe

Договариваться с подругой не пришлось, потому что она сама притихла, и мы виделись всего пару раз в неделю. А после Кати в одну из встреч, призналась, что часто гуляет с Джоном, но я не стала на нее злиться, ведь Левен так ждал встречи с ней.

Вот тогда и пришло время учебы. Лето не бесконечное, каникулы подходили к концу. Я все штудировала учебники, лежа на покрывале во внутреннем дворике, или просто читала английскую литературу, глотая знакомые фразы с огромным восхищением. Однако примерно к середине августа я почувствовала усталость и мне пришлось усмирить свои маниакальные порывы. Кати тоже стала более свободной, поскольку ребята почти не прекращали репетиций. Ей было просто скучно сидеть в гараже и слушать одни и те же песни.

Утром девятнадцатого августа я подскочила от телефонного звонка, разнесшегося по всему дому, и, чтобы никого не разбудить, быстро сорвала трубку с аппарата, запуталась руками в проводе и упала на подушки, просипев:

— Алло…

— Господи, Миа, я едва дожила до утра, чтобы сообщить тебе эту новость! — провозгласила Чапкова, а я тяжело выдохнула, потирая ладонью глаза.

— Который час, Кати?

— Ну… вообще-то… Семь утра, прости меня.

Я тихо застонала и перекатилась набок, прижимая трубку к уху.

— Ну, рассказывай, что опять изменилось в этом мире всего за одну ночь?

— Что изменилось? Миа, да за одну ночь можно такого натворить, что на всю жизнь хватит, — рассмеялась Катаржина, но тут же понизила голос, добавляя: — Бабуля меня убьет, если я ее разбужу. Поэтому говорю быстро и прощаюсь с тобой до вечера. Э… нет, пожалуй, до обеда.

— Да что случилось? — меня насторожили слова подруги, и я привстала, оперлась на локоть и повторила еще раз: — Что случилось, Кати?

— Случился день рождения Йоакима. Ему девятнадцать. Предста-а-авь, такой взрослый!

Повисла пауза, в которую я принимала эту новость, не имея понятия, к чему ведет моя подруга, и, когда она больше ничего не сказала, я спросила:

— Хорошо. Это просто отлично… наверное. А при чем тут я?

— Ох, ладно, от тебя подарка он, видимо, не дождется, — и не дав мне возмутиться, Катаржина продолжила, — зато вечером в спортивном зале вашей школы состоится концерт «Force». Будут танцы, понимаешь? То, что нужно! Это же просто отлично!

Я молча сопела в трубку, опять улегшись на подушки. Мне нечего было сказать, потому что вернулись те ощущения, от которых я закрывалась несколько недель, и мне тогда было очень хорошо, а сейчас вот снова…

Сглатывая комок и глядя в окно, я ждала, что еще скажет моя подруга, а она, почуяв неладное, произнесла почти шепотом:

— Да не бойся ты. Он уже не с Анитой. Все будет хорошо, Миа, верь мне.

Я хотела верить Катаржине, но мне совершенно не нравилось то, как она пыталась свести меня с Ларссоном.

— Кати, — позвала я.

— Да?

— Обещай мне, что ты не станешь участвовать во всем этом у меня за спиной. Я не хочу, чтобы мы навязывались ребятам.

— Я обещаю, обещаю, моя хорошая. Йоаким спрашивал о тебе, когда я забегала к Джону. Они разговаривали о вечернем выступлении. Вот тогда мне и стало яснее ясного — этот парень не отпустит тебя.

— Катаржина, — проговорила я предостерегающе, потому что не желала получать надежду на что-то.

— Ну все-все. Сама увидишь.

Мне стало не по себе и защемило в груди. Я ужасно не хотела идти на эти танцы, чувствуя, что случится нечто не очень приятное для меня. Но говорить об этом подруге я не собиралась. Мне следовало взять себя в руки и решиться на что-то, к примеру, на смелый шаг, после которого я смогу понять, что нужно Йоакиму, и что нужно мне.

***

День был просто замечательный. После трехсуточного дождя земля значительно напиталась влагой, но теплое августовское солнце быстро просушивало лужи, так что к полудню я уже спокойно расхаживала по двору в коротеньких шортах, легкой футболке и открытых сандалиях, помогая маме с цветами. В первой половине дня мы с ней сделали уборку в гараже, потому что отец постоянно наводил там жуткий беспорядок, разбрасывая тряпочки, грязные футболки и прочую ерунду, которая совсем не вписывалась в интерьер: банки из-под пива, волейбольные и футбольные мячи, надувной матрац. Все это очень мешало ему самому, когда приходилось ковыряться в машине, но уборка была за нами, и мы с этим закончили.

Болтаясь возле мамы, я выполняла ее немногочисленные поручения, а когда работа подошла к концу, я не удержалась и спросила, но так, чтобы не вызвать у нее подозрения:

— Что если я возьму твои щипцы для волос? — Да, точно, это совсем не подозрительно, учитывая то, что я обычно не пользуюсь подобными женскими штуками.

Конечно, мама вскинула на меня удивленный взгляд, но тут же понимающе улыбнулась, кивнув головой и сняв перчатки.

— Да, милая, тебе очень подойдут аккуратно уложенные кудри, так что бери у меня все, что нужно. Вы ведь пойдете на танцы?