Чтение онлайн

— Не похож ты, Василий, на директора. Нет у тебя ни жира, ни мяса.

— Что вы, ребята! Нам сейчас не до жиру, быть бы живу. Отоспимся потом, когда белогвардейцев к ногтю прижмем.

И уже в 1921 году, благодаря усилиям коллектива и «красного директора», производство стало медленно набирать темпы. (Г. И. Долбилкин, С. А. Елизаров и др. «Приокские зарницы», Очерки истории завода 1866–1966 гг., Волго-Вятское кн. изд-во, Горький, 1972 г.).

«…Стремление вернуть старый рай для эксплуататоров и старый ад для трудящихся, — говорил Ленин, — кончилось ничем» (ПСС, т. 8, с. 72).

Но специалистов в стране отчаянно не хватает. И тогда Владимир Ильич дает разрешение, о чем пишет даже А. Солженицын, принимать на работу евреев. Активных, урбанизированных, образованных, рвущихся к работе и, конечно, к доминированию над всеми. Как выяснилось позднее.

Активный саботаж русской интеллигенции длился с Октябрьского вооруженного восстания до начала Гражданской войны, то есть с октября 1917 г. по май 1918 г.

Русская интеллигенция в этот малый исторический отрезок воротила нос от собственной страны, строила ей лукавые глазки, ломала в учреждениях столы и стулья, прятала ключи, рвала документы — вроде не таким уж долгим был этот период по времени — одна молекула в масштабах Вселенной, лишь несколько минут в настоящей и грядущей жизни России. Но этого малого времени хватило, чтобы в стране произошел… этнический переворот. С всем хорошим в нем и плохим. Переворот, которым десятилетиями спекулирует эмиграция, сама же и спровоцировавшая его, добровольно отказавшаяся быть элитой на собственной Родине, кинувшаяся на чужбину, чтобы обслуживать другие народы.

Но если бы в Гражданской войне победили белые, воевавшие за Россию с диктатурой частной собственности, то ситуация 1991 года, когда собственность почти вся оказалось в руках олигархов еврейского происхождения, случилась бы на 70 лет раньше.

Нет бы понять промах, спохватившись, исправить бы его в мощном соревновании знаний и умений, чтобы помочь своему народу встать на ноги и зажить куда лучше, чем мог позволить это капиталистический способ производства; вместо этого после гражданской войны фрондирующая интеллигенция, не желающая жить рядом, видите ли, с быдлом, вообще покинула страну, обозвав на весь мир свой народ пришедшим Хамом. И добавила к этому тысячу категоричных и бранных слов, обхамив уже великие творения гуманного русского писательского мира из царского периода, известных и не совсем известных философов, публицистов, а также погибших на каторгах и оставшихся в живых революционеров, и вообще простых мужиков, набравшихся в дореволюционные времена мужества, чтобы заметить грабеж и несправедливость окрестной жизни. Это огромное творение Революции, в которую десятилетиями прибавляли свой труд и женщины, благодаря эмиграции семьдесят лет было под колоссальным обстрелом. В общем, ребята и до кухарки не дотянули, взвалив на себя миссию вечно лающей подворотни.

Потом поток лжецов разбавили еще колбасные диссиденты с вечной обидой на своих кривых физиономиях, которая, кажется, даже ночью не сползала с их лиц.

А жизнь в отместку с их неплохим высшим образованием предоставила им работу только менял всего чего только можно, перепродавцов, мойщиков окон, адвокатов, объясняющих, что такое в чужом мире жалкое иммиграционное право. Пусть доят… других. Может, и неплохо, что они от нас уехали.

Нам же всего и дома хватает! Мы… свой мир будем строить дальше. Несмотря на огромное постигшее нас несчастье: возврат буржуазного нелюдя. Плавающего на бронированных танкерах в океане удовольствий, когда горят наши леса, деревни, селения, закрываются школы, и вновь утекает заработанное нами в ниццы и на чужие лазурные берега. Как с этим справиться? Революция подскажет, когда придет ее время. В нужный час она откроет свои секреты, организует батальоны, тут же найдет лидеров.

Что на прощанье хотелось бы сказать моей бывшей однокурснице?

Мы у себя дома посадили березки. Дома родили детей. Не заримся на чужие цветы. Любуемся небом, купаемся в своих реках. Не метем чужие тротуары. И многие из нас делают все, чтобы не отдать Родину в чужие лапы.

Что же плохого в том, что мы, хоть и смертельно нынче обиженные отъемом у простого народа всего и вся, не ринулись в другие страны? За чужими идеалами и благами, чтобы быть там приймаками и нахлебниками, как наша бывшая однокурсница Галя. Живя у себя дома, мы уже одним этим мощно защищаем свою страну.

«Я у себя дома каблучками на улице громко стучу», — как-то вырвалось у меня среди русских эмигрантов в Канаде.

Вначале они рассмеялись, затем погрустнели. Их Вселенная по сей день расколота надвое: прошлого не забыть и в будущее с головой не нырнуть. Родина из забвения, будто Китеж, всплывает да всплывает, мелькает и мелькает дальней и такой прекрасной тенью. Поднимется ли теперь рука, как когда-то, кинуть в нее хоть комок пыли из собственных бед, случившихся лишь потому, что из-за гонора, спеси, отсутствия мудрости, малой политической смышлености не хватило у них ума вовремя разобраться во всем и любить в России не только себя, но и народ?

А коль Октябрьская революция была, видите ли, жидовской, то почему, спрашивается, бесплатное образование, медицину, жилье, отсутствие безработицы… абсолютно для каждого человека в стране, притом, любой национальности, что для русского, что для орочи или адыга, такие же жиды не устроили больше ни в какой другой стране мира? Почему в Израиле блага — только для одной национальности? А у нас они были для всех!

Революцию создал и воплотил в жизнь ее планы Великий коллективный интернациональный гений всех наших народов! С огромным вкладом, как говорят нынче, от всей души, русского цивилизаторского человека. Эгоистам и космополитам такая ноша не по плечу. Понять ли это вечному одиночке?

В последнее время некоторые писатели говорят о примирении белых и красных. Вон оно, это «примирение», сидит у меня за столом, слушает последние известия, радуется, что облили краской памятник Карлу Марксу. Галя безразлична к памяти тех, кого расстреляли в 1993 году (это не ее герои), и подводит под событиями черту: лишь бы не вернулись к власти коммунисты…

То есть лишь бы не вернулось к нам… бесплатное образование («можно выучиться и на кредиты» но, правда, выскочить в жизнь по уши в долгах). Лишь бы не вернулось бесплатное жилье («можно жить и на съемных квартирах», в которых ни кошку, ни собаку нельзя завести, да придется съехать в любой момент по чужой воле). Лечиться бы нам только за свой малый счет. А им, которые у нас тут наездами, вахтовым методом, чтоб вернулись имения, фабрики и заводы да еще с процентами за 70 лет.

И крепостные чтоб вернулись. Без них как же? А по реформе ТСЖ чтобы постепенно стали бы их собственностью и наши квартиры.

Все по Марксу. Классовая борьба продолжается. Будем ли мы и дальше уступать, как и бесхребетная интеллигенция 20-х годов прошлого столетия? Которую мгновенно подменил другой пласт людей. И нас ведь уже подменяют. Миллионами гастарбайтеров.

Лично мне быть терпеливой религиозной овечкой, которой управляют все кому не лень, с ожиданием царства лишь на… небесах, вовсе не хочется. Царство должно быть на земле и создано лишь собственными руками! О чем сообщил публицист Иван Иванович Скворцов-Степанов еще сто лет назад.

ПОСТСКРИПТУМ. Неожиданно открылось, что много лет Галя летала на родину еще и для того, чтобы вернуть себе в Кисловодске дом своей тетки. В котором, правда, живут племянницы. Потому и обливала помоями советскую власть, подносила многим свою чашу с цикутой. От страха, что вернется то государство, которое с благами — не только для нее одной. Тогда хлопоты американской гражданки были бы напрасными.

Галя и впрямь видела себя элитой, урожденной… такой-то. Но уродиться в ауре исключительности бывшей однокурснице не удалось. Многолетние «пустые хлопоты» в этом вопросе удачей не обернулись.

Удивить бы мир другими своими талантами… Таких у Галины не нашлось.

Когда-то верилось, что будущие журналистские трассы понесут меня в Бангкок, Сингапур, местечко Мбужи-Майи. Что непременно прогуляюсь я около озера Чад, увижу водопады Игуасу и Ниагарский…

Но с годами мечты, как лампочки у телевизора, садились и гасли. Особенно уменьшились они «до ореховой скорлупы» (по выражению болгарской прорицательницы Ванги) в ту пору, когда на журналистской тропе, сколько ни шарь под корягой, не найти билет даже в недалекий райцентр.