Чтение онлайн

Перед ними парили экраны — я почти была уверена, что они работали на магии, а не электричестве, — заполненные графиками и рунами. Даже я, человек, ощущала, как магия пульсирует в этом месте. Но это была не мягкая, снежная магия связи Кэная.

Она была напряжённой, как оголённый провод.

И она сорвалась.

Аура помещения резко сменилась, и огромная ледяная глыба, высотой в три оленя, материализовалась над лабораторным столом, сбив ближайшего работника с ног. Его напарник помог ему подняться, стряхнул с него лёд — и они немедленно вернулись к работе.

— Это место — пороховая бочка, — сказала я. — Инцидент здесь — вопрос времени.

Кэнай кивнул.

— Нам поручают самую опасную магическую работу, потому что мы «естественно устойчивы к магической отдаче». Для сибирского оленя это означало бы неделю нетрудоспособности.

— Но ведь они все здесь по собственному выбору, да? — спросила я. — Это не принудительный труд.

Смех Таймура был горьким.

— Технически — да. Мы все «выбираем» быть здесь. Так же, как люди выбирают работать за минималку без соцпакета — потому что альтернатива — голод.

— Олени-оборотни рождаются со связью с зимней магией, — продолжил Кэнай. — Это часть нашей природы: мы летаем, ориентируемся в любой погоде, работаем с магией, которая убила бы другие виды. Но эту связь нужно постоянно подпитывать.

— Операция Северного полюса обеспечивает эту подпитку… — подхватил Таймур, — …и превратила её в товар. Работаешь здесь — магия остаётся с тобой. Попробуешь уйти...

— И потеряешь способности, — закончила я, и понимание накрыло меня с головой. — Ты становишься по сути человеком.

— Хуже, чем человеком, — тихо сказал Кэнай. — Люди приспособлены жить без магии. Мы — нет. Олени, которые уходят, не просто теряют сверхъестественные способности. Они заболевают, впадают в депрессию, теряют связь с собственной сущностью. Большинство не живёт дольше пары лет.

Я огляделась вокруг.

— Значит, это не рабство юридически… но альтернатива — смерть.

— Они утверждают, что всё не так серьёзно, — ответил Таймур. — Что смерти не связаны с потерей магии. А поскольку уходит так мало оленей, это сложно доказать. Но мы знаем правду. Каждый олень там внизу «добровольно» подписал контракт, прекрасно понимая, что уйти он не сможет никогда. И их дети подпишут такие же, когда достигнут определенного возраста.

Я сжала зубы.

— А зарплаты?

— Конкурентоспособная, — сквозь зубы сказал Кэнай. — Жильё, питание и медицинская страховка включены. Все «бонусы» современного работодателя. Я помню… — он замолчал, и на его лице мелькнуло чувство вины. — Я был рад, когда увидел свой пакет. Пири всегда получают самую высокую оплату — наше магическое влияние ценно для инфраструктуры Северного полюса.

— А сейчас? — спросила я.

— Сейчас это просто золотые наручники. Часы и нагрузка выматывают. У Пири самый высокий уровень выгорания, а медицина направлена на то, чтобы как можно быстрее вернуть тебя к работе, а не реально лечить первопричину.

Таймур указал на здание с красным крестом.

— Магическую усталость здесь лечат стимуляторами вместо отдыха. Советуют больше «заниматься самозаботой».

Даже с такого расстояния я видела усталость на лицах работников — тёмные круги под глазами, опущенные плечи, движения людей, которые давно живут на последнем резерве. Кто-то плакал за рабочим столом, стараясь скрыть это.

— Сколько часов они работают в пик сезона? — спросила я.

— Официально? Максимум десять в день.

— А неофициально?

— Четырнадцать–шестнадцать. Но мы на окладе — никаких сверхурочных. Дополнительную работу оформляют как «экстренное реагирование», — сказал Таймур. — Отказываешься слишком часто — тебя помечают за «отсутствие командного духа».

— Что влияет на аттестации, распределение жилья, приоритет в медобслуживании… — система сложилась у меня в голове. — Принуждение без формального нарушения закона.

— Именно. А поскольку мы все считаемся «независимыми подрядчиками», а не сотрудниками, на нас не распространяется большинство трудовых гарантий.

— Неправильная классификация работников, — пробормотала я. — У вас должны быть полноценные права и представительство.

— И при этом всё легко отрицать, — добавил Кэнай. — Всё можно оправдать «особенностями подвидов» и «оптимальным распределением задач».

— А что с организацией? Профсоюзы?

— Официально это «подрывает командную сплочённость», — ответил Таймур. — Тех, кого ловят на организации, переводят на «специальные проекты» — обычно самые опасные из возможных.

— Как меня, — с усталой усмешкой сказал Кэнай.

Я протянула руку и переплела пальцы с его, сжав их.

— И ты всё равно продолжаешь бороться. — Я улыбнулась ему мягко. — Что они предлагают тебе, чтобы ты остановился?

— То же, что и другим «смутьянам». Пакеты раннего выхода на пенсию, — фыркнул Кэнай. — Щедрые компенсации. Разумеется, поскольку уход означает потерю магии, выплаты действуют только пока олень жив, чтобы их получать. Для семей — ничего.

Мои губы сжались в жёсткую линию. Я уже видела все эти приёмы раньше — корпоративный учебник. Но с магией ставки были куда выше. Здесь на кону стояли жизни.

Словно подтверждая это, я увидела, как эльф-надзиратель подошёл к группе оленей, разговаривавших во время перерыва. Разговор был коротким и «вежливым», но закончился тем, что работники быстро разошлись, опустив головы.

— Поэтому нам и нужны юридические действия, — настаивал Таймур. — Индивидуальное сопротивление — и тебя просто «стирают». А вот скоординированный правовой удар…

— …может заставить их изменить всю систему, — согласилась я. — Но он должен быть безупречным. Одна юридическая ошибка — и они раздавят любое организованное сопротивление на ближайшее столетие.

Через связь я ощущала надежду и решимость обоих — и под этим их уверенность в том, что я действительно смогу это сделать. Кэнай снова сжал мою руку, а Таймур позволил себе мягко поцеловать меня в висок.

Хорошо, что ты у нас есть.

— Мне понадобятся доказательства, — сказала я, продолжая смотреть на кампус внизу. — Трудовые контракты, отчёты о травмах, данные по зарплатам, жилищные правила — всё.

— Опасно добывать, — предупредил Кэнай. — Но я это обеспечу.

Я в последний раз оглядела корпоративный городок — современные льготы, прикрывающие старые иерархии, иллюзию выбора, скрывающую системное принуждение.