Чтение онлайн

Людей крестьянствующих, естественно, в этот вечер больше всего волновал будущий урожай: какой хлеб больше уродит, будет ли лето ненастным или сухим, долго ль протянется зима? Чтобы предсказать урожай того или иного злака, убеленные сединами старики отправлялись под Новогодье в риги, набирали там соломины с колосками разных хлебов, затем отправлялись чародействовать по оврагам. Там они втыкали соломины в снег и уходили. Наутро шли читать предвещания: какая соломина покроется инеем, тот злак и будет в предстоящем году урожайным.

Ну а молодежь гадала о своей судьбе: девушкам хотелось знать о суженом, о свекрови, о доме, где придется жить; парням – о невестах. Гадали на вечеринках и посиделках, в банях и возле храмов. Для вечеринок нанимали избу вдовы или солдатки.

Разнаряженные во все праздничное девушки рассаживались на лавках вдоль стен избы, а парни садились напротив на скамейках. Посреди ставили стол. Сваха, хозяйка избы, накрывала стол скатертью, нянюшка ставила блюдо с водою. Присутствующие снимали перстни, кольца и серьги, клали на стол, загадывая при этом желание. Сваха приносила платок, накрывала им блюдо, а нянюшка сверху клала кусочки хлеба, соли, угольки и печную глину. После песни хлебу да соли все это бросали в блюдо, куда затем клали перстни, кольца и серьги. Запевалась подблюдная песня, восхваляющая жениха и невесту:

Катилося зерно по бархату.

Слава!

Еще ли то зерно бурмитское.

Слава!

По окончании песни все затянут припев:

Да кому мы спели, тому добро,

Кому вынется, тому сбудется,

Скоро сбудется, не минуется.

Любили петь и о том, как "за рекой живут мужики богатые. Гребут золото лопатами, чисто серебро лукошками". После каждой песни сваха трясла блюдо, затем вынимали одну из вещей. По содержанию песни и судили о предстоящей судьбе владелицы или владельца вынутой вещи. Толкования эти были чисто местные, в разных русских краях- свои.

Подблюдные песни завершались "хоронением золота". Игра эта была такая. Одна из девушек брала кольцо (оно в гаданиях олицетворяет супружеский союз, брак), бывшее в блюде, и ходила вдоль рядка подруг, сидевших сложа руки. Когда хором затягивали песню, девушка незаметно вкладывала одной из сидящих кольцо в руки, а та передавала его так же незаметно в руки другой подруги. Песню при этом пели такую:

Уж я золото хороню, хороню,

Чисто серебро хороню, хороню,

Я у батюшки в терему, в терему,

Я у матушки в высоком, в высоком.

Пал, пал перстень,

В калину, в малину,

Черную смородину.

Гадай, гадай, девица, отгадывай, красная! И т. д.

После песни девушка, пускавшая по рукам кольцо, начинала отгадывать, у кого оно теперь. Если отгадает – игру оканчивают, ошибется – продолжают. Напоются, наиграются, затем примутся за ярый воск: растопят и. выльют в воду. По отлитой фигуре судили загадавшей о судьбе.

Ряженые под Новогодье водили "кобылку": двух парней связывали спина к спине, передний держал вилы с насаженной соломенной головой лошади. Сверху "кобылка" покрывалась попоной, на которую усаживался мальчик-всадник. Образ лошади, конечно, был весьма дорог для крестьянина-землепашца.

На Новогодье в старой русской деревне "кликали овсень". Колядовщики, а в иных местах – пастухи, ходили по домам разбрасывать из рукавов зерна – на плодородие. Если встречали приветливо, кликающие пели песню, в которой сулили хозяину густую, ужинистую рожь, от которой "ему с колоса осьмина, из зерна ему коврига, из полузерна пирог". Хозяева благодарили колядовщиков "козульками" – фигурным печеньем и пирогами. "Кто не даст пирога- мы корову за рога",- стращали балагуры.

Для этнографов долгое время было загадочным происхождение слова "овсень". Одни исследователи народного быта утверждали, что слово это происходит от овса, которым обсыпали, обсеивали в Новогодье, другие "овсень" возводили к языческому божеству Авсеню или Таусеню. И только языковеду А. А. Потебне в 80-х годах прошлого столетия удалось доказать, что слово "овсень" связано с старинным названием января – просинец, иначе со словом "прояснять". После хмурых, рано вечереющих дней становится светлее. Это еще раз подтвердило, что новогодние обряды прежде всего аграрно-солнечного происхождения.

Кстати, богословы, подгоняя свои воззрения к "круговращению времян", к временам года, старались по-своему истолковать посветление дня в январе. Так, Григорий Нисский, живший в IV веке нашей эры, в одном из своих "Слов" замечает: "Ныне мрак начинает умаляться, и свет, увеличиваясь более и более, сокращает пределы ночи. Гибельная ночь греха, вырастая до последней крайности и беззакониями всякого рода доведенная до крайней степени нечестия, ныне начинает умаляться и редеть". Иными словами: обновление года необходимо, чтобы очиститься от накопленных прогрешений…

Но вот и новогодний, щедрый, или, как говорили когда-то, Васильев вечер. Крестьянские семьи усаживались в эту пору разбирать свиную голову. По народной символике свинья олицетворяет плодовитость, благополучие. Чтобы во весь год дому сопутствовал достаток, и усаживались "вепреца ломать": глава семьи разделял вареную голову на части, раздавая куски по старшинству. Самый маленький из ребят залезал под стол подражать хрюканью поросенка. Кости со стола хозяйка выкидывала в свиной закут: пусть свиньи не переводятся. Потом семья принималась есть кашу, затертую из разных полевых злаков и гороха. Перед тем как выложить кашу из горшка и сдобрить ее конопляным маслом и медом, приметливые хозяйки присматривались к тому, как она выглядит в горшке: коли каша румяная, раздымчатая – предстоящий год сложится удачливым.

Днем на Святках устраивали санные катания. Дуга в дугу саней по пятьдесят выстраивались поездом. В Сибири в ходу были рысистые бега: иноходцы и рысаки вихрем мчались под гиканье удальцов.

На Святки повсеместно на Руси справляли свадьбы. Считалось, что это время вплоть до Масленицы – лучшее для игры свадеб. Много невест на Святках дожидалось сватов, потому-то январь иногда даже в официальных старинных документах называли "свадебником". Так и писали: "От свадеб до Вербной недели", или: "Приехал о свадьбах".

В посленовогодний период Святок, в так называемые страшные вечера, оберегали хлебные амбары, дома и скот от проделок нечистой силы.

Под Крещенье последний раз совершались гадания. К разнообразным способам предсказания судьбы относится и бросание обуви за ворота, опоэтизированное В. Жуковским в романтической балладе "Светлана". Помните: "За ворота башмачок, сняв с ноги, бросали". Куда покажет носок – в той стороне и замужем быть.

Со Святок по деревням начинали готовиться к весне: отбирали семенной хлеб, чинили сбрую, закупали земледельческий инвентарь. В лесах заготовляли бревна для срубов, чтоб загодя по снегу вывезти их на усадьбы. Весь уклад крестьянской жизни наполнялся новым содержанием. Главное теперь – подготовка хозяйства к весне.

19 января – крещенские морозы: "Трещи, мороз, не трещи, а минули водокрещи". Ясная и холодная погода – к засушливому лету; пасмурная и снежная – на обильный урожай. Завтра перезимье о весне весть подаст: в стужу почудится желанное времечко.

Чем морознее, тем яснее. Но стоит завечереть – сумерки наглухо обхватывают день. Повиднеет только от "волчьего солнышка" – бледнолицей луны да от звездных высыпок. Светлая ночь зимой восхитительна!

21 января следили за ветром: подует с юга – посулит грозное лето. На Григорья (23 января), конечно, свои поверья. Ежели на стога и скирды иней выпадет – лето предстоит сырое да холодное. 24-го: "Федосеево тепло – на раннюю весну пошло". Окольная молва не обошла и следующее число: "На Татьяну проглянет солнышко – к раннему прилету птиц". Снег на Татьяну – лето дождливое. А вот 29-го морозяка пробежал леском окоченелым, распарывая шубы стволовые.