Чтение онлайн

— Засмотрелись, — послышался ироничный голос.

Между клеткой Власова и "римлянами" появился демон. Стальное тело атланта с головой существа о четырех рогах.

— Мамон, прими нормальный вид, тебя никто не боится, а мистика прошлых веков не к чему, — с сарказмом посоветовала ему Бастет.

— Желание богини — закон, — шуткой ответил тот и превратился в Анубиса.

— Так тебе, наверное, больше нравится, есть приятные воспоминания, — объяснил он своё перевоплощение и продолжил, — ну, что начнём торги?

— Чем собрался торговать? — съязвила богиня, — у тебя же нет ничего: ни совести, ни Родины.

— А это хорошо или плохо? — спросил он, и сам же ответил, — некоторые по несколько раз продают одно и то же понятие.

— Ты знаешь, Мамон, я вот новичок в этой игре и своим неопытным глазом подметила очень странную деталь?

Василиса начала исполнять задуманное, втаскивая искусственный интеллект противника в словесную игру.

— Ну и?

— Какую цивилизацию ты собирался строить? Цивилизацию демонов? Звучит абсурдно. Ты ничего не собирался строить, лишь только разрушать, и, по правилам получается, тебе выигрыш не светит. У тебя просматривается олимпийский принцип: главное не победа, а участие. Вот участие — у тебя главное.

— Это почему же? — удивился Мамон.

Василиса поняла, что инициативой она уже завладела полностью, но диалог не форсировала, старалась развивать успех постепенно.

— Вот объясни мне, какая политическая система в твоём государственном устройстве? Демонократия? Ведь слово демократия к вам не подходит, ведь демоны не народ, а духи. Какая форма правления? Республика демонов? Парламентская республика, парламент состоит из демонов, демонический парламент?

— Что-то я не пойму к чему ты клонишь, — начал прощупывать защитную линию Мамон, — тянешь время, не хочешь сражаться?

— Да, со стратегией у тебя полный крах, — продолжала говорить в том же ключе богиня, не замечая его вопроса.

Эта была уже первая атака, она проводила проверку, следует ли за ней противник.

— Почему крах? У нас будет диктатура, — неожиданно противник повёлся на нужную тему.

— Диктатура?! — удивилась Бастет, — понятно, что это власть одного лица, но вот загвоздка: кому ты собрался диктовать свою волю? У тебя нет ни оппозиции, ни противников, у тебя нет даже граждан.

— Этого барахла наберу, — усмехнулся Мамон, — вон уже один сидит и ожидает…

Подходил момент, когда Василиса должна начать выполнение главной установки на диалог.

— Так это пленник, — изумилась богиня, — пленники и рабы — это не граждане. Может ты игру перепутал? Тебе нужно не цивилизацию строить — ад. Ад в твоем понимании. Представляешь, как звучит: "Диктатор ада Мамон!"

Наступила пауза, созданная специально Бастет для возможности что-то сказать противнику, чтобы потом на основе произнесённого ответа, строить дальнейшее наступление. Но у Мамона пошёл сбой, он и его программа просчитывали варианты ответов и все они, по-видимому, не удовлетворяли их.

— Ад, как бы уже теоретически создан, нового ничего здесь нет, — продолжила богиня, понимая, что слишком паузу затягивать не имеем смысла, — доставляй грешников и измывайся над ними, все дела.

— Надо кому-то и в аду порядок наводить, — усмехнулся демон.

Ответ можно было отнести как к человеческому разуму, так и к машинному интеллекту, борющемуся со сбоем.

— Да, Мамон, получается, что ты обычный садист, — подвела она итог своим высказываниям, — начинал с котят в детстве: привязывал бумажку к хвостику, пугал пылесосом.

— По поводу народа…, - не обращая внимания на колкий выпад со стороны богини, рассуждал демон, — ты же читала заставку: освободись от реальной условности, и ты обретешь условную реальность, так вот народ — это такая же условность. Сегодня он народ — завтра государство.

— Потом издевался в школе над одноклассниками: играл в повелителя и рабов.

— Сейчас ты скажешь: я путаю понятия — это государство для народа, а не народ для государства.

— Следующие, испытавшие твои садистские наклонности, были родственники, родители.

— Ты же мне только что говорила: где мой народ для моего государства, а теперь всё передёргиваешь.

Нарушение логики мышления, выраженной в абстрагировании понятий народ и государство, подтвердило догадку Василисы, что диалог ведётся Антоном, а не кибер-машиной Мамон, иначе разговор бы уже прекратился.

— Да, тебе уже не впечатляет, теперь подавай массовость.

— Вот ты говорила про граждан: у меня нет граждан, а есть только духи. А теперь скажешь: все государственные устройства для того чтобы управлять народом, а управлять для того чтобы народу жилось лучше, и народ — это не условность. Но я тебя спрашиваю: что же в твоем понятии является классической условностью?

Длинный монолог требовал, такой же длинной тирады, и Василиса исполнила её:

— Слова сдержанность и чужая воля пугают тебя, разъедают твой мозг. Ты своих внутренних тараканов, проецируешь на реальность и начинаешь уничтожать проекции. Хорошенькую защиту нашёл, но массовость, — это та же гидра, чем больше истребил, тем больше появилось. Но истреблять нужно постоянно, иначе тараканы разломят голову.

— Возможно, ты скажешь: деньги и совесть. Одно перетекает в другое: освободись от реальной условности, и ты обретешь условную реальность.

— Ты требуешь не простого подчинения, а восхищения тобой. Только переход в качество, избавит тебя от массовости, от твоих тараканов.

— Ну, всё, кошка дранная, — взревел Мамон, — ты меня уже достала своей глупой болтовней, садист, так садист: сейчас ты станешь моим очередным тараканом, которого я и прихлопну, а вот и тапок.

Действительно в его руках оказалось что-то огромное, похожее на тапок, да и сам он преобразился, его рост ограничивался лишь высотой помещения и составлял более двух метров. Импровизация с выбором оружия потрясала своей оригинальностью, изображая охоту на тараканов, он замахивался предметом более похожим на дверь, снятую с петель. Бастет одолевало любопытство оглянуться и проверить наличие входной двери, но момент был не подходящим, всё её внимание было отдано великану.

Богиня-кошка в период всего диалога исполняла маятник, двигаясь из стороны в сторону, потому была готова к выпаду и легко уклонилась, хотя стремительно накрываемая площадь прямоугольным предметом была и обширной, но она сыграла на противоходе. А вот Августу пришлось нелегко, плоский молот касательно задел его спину, ремни, скрепляющие две половины его панциря, не выдержали и лопнули. Панцирь перестал быть единым целым, его спинная часть отлетела и была расплюснута до обыкновенного листового железа.