Чтение онлайн

«Подарок» оказался котенком ангорской породы, которому едва исполнился месяц. Белоснежный пушистый комочек сразу и навсегда покорил нас. Перед тем, как сыновья поехали на Староконный рынок, я, как посвященная в «тайну», просила младшего сына: «Не покупай породистого котенка, они такие болезненные. Хлопот потом не оберешься». Сын поступил строго наоборот. И объяснил почему: «Я как взял его на руки, такого маленького, беззащитного, пушистого, мы посмотрели друг другу в глаза, и я уже не мог купить кого-то другого. Только – его».

На рынке котенок, очевидно, находился рядом с другими животными, так как, успел нахвататься блох. Мне кажется, что они так и рванули на чистенького нежного бедолагу. Блох было видимо-невидимо. Они отлично просматривались на снежно-белой шкурке. Мы не знали, как извести их. Все средства для выведения этих вредных насекомых можно было применять лишь с двухмесячного возраста. Мы боялись применять эти средства. Боялись потерять наше сокровище. Я обратилась к народным способам. Нарвала полыни (благо, мы живем на последней улице поселка и прямо за огородом колышутся заросли этой полезной травы). Помяла, чтоб она пустила сок, да и натерла котика с головы до самого кончика пушистого хвоста. Кот сразу же из ослепительно – белого превратился в странное зеленое существо.

Но, экзекуция была напрасной. Блохи «плевали» на полынь. Тогда я решила их утопить. Набрала полный тазик теплой воды и, ожидая, что котенок сразу же начнет спускать мне кожу с рук лоскутами, опустила его в тазик, оставив над поверхностью воды лишь его мордашку. А сама прямо зажмурилась в ожидании боли. И… очень удивилась. Ванную комнату наполнило громкое мурчание. Измученное животное наслаждалось… Долго я держала его в воде, не оставив вредным насекомым ни единого шанса выжить. Цель была достигнута!

Встал вопрос о кличке для кота. К тому времени мы приобрели компьютер, только осваивали его и, под влиянием этих событий, решили назвать котенка «Вирусом», так как, он был очень подвижен, вездесущ и постоянно атаковал нас. Но, как-то получилось, что едва кот получил имя, то сразу же заболел стригущим лишаем. Хоть это и не вирусное заболевание, а грибковое, все же мы поняли это, как намек, что с кличкой мы погорячились. Как говорится: «Как корабль назовешь, так он и поплывет».

Мы решили срочно переименовать кота. Поскольку он был очень умненьким и, к тому же, похож на белого медвежонка из мультика, назвали его «Умкой». Правда, с болезнью его пришлось бороться очень долго. Ветеринар ходил к нам, как на работу. Этой заразой заболели и мы с мужем, будучи в постоянном контакте с больным животным. Болели и два кота, появившиеся у нас уже после Умки. Долго мы все вместе мучились. Какие только средства мы не применяли, что только не мазали на пораженные места, – болезнь не хотела отступать. Наконец, с большим трудом удалось справиться с нею нам, – людям, а затем Барсу и Фунтику, так мы назвали вновь прибывших котов.

А Умка оставался больным. Оказывается, мало того, что породистые коты здоровьем слабее непородистых, да еще и коты белого окраса отличаются особо слабым иммунитетом и «слабыми» косточками. Нужно было срочно поднимать иммунитет бедному животному. Необходимого лекарства в поселке не нашлось. Пришлось снаряжать экспедицию в Одессу и, с соблюдением, всех необходимых правил для перевозки лекарства, везти вакцину. Стояла страшная жара. Вакцину пришлось обложить льдом, чтобы привезти ее в нужном состоянии. И только благодаря этим, неоднократно проделанным инъекциям, иммунитет удалось поднять.

Началось выздоровление. Почерневшая и поредевшая шкурка, стала заменяться новой, уже белой и здоровой. Котик повеселел. Болезнь, наконец-то, отступила. А для укрепления костей Умке, а заодно и всем остальным котам, давался творожок, молочко, сметанка, твердый сыр, как источник кальция. Кот взрослел и креп. Хоть уже и был он ростом с взрослого кота, но, будучи отнят от матери в столь раннем возрасте, пристраивался сосать наши пальцы. Привычка эта сохранилась даже тогда, когда он стал матерым котом. Это смотрелось так трогательно: кот, вся морда которого была разукрашена боевыми шрамами, продолжал сосать. Хотя характер он имел очень непростой. Взрывной. Чуть что, так сразу «распускал лапы». И берегись тогда вся кошачья братия!

Под «горячую лапу» особенно часто попадал наш боевой кот Барсик. Этого обидеть было сложно. И, к нашему огорчению, наши коты, сцепившись, клубком катались по комнатам. Во все стороны клочьями летела серая и белая шерсть. Умка был одновременно и свиреп, и нежен. Это – в зависимости от его настроения. Появляясь с улицы, каждый раз он обязательно издавал нежное горловое «муррр». Мол, пришел я. А, ежели, настроение не ахти, то и нам с мужем не позволялось даже пройти рядом с ним, тут же начинались возмущенные вопли.

Любили мы его самозабвенно. Все наши коты хороши, все нами горячо любимы, но Умка сумел занять в нашем сердце особое место. Может потому, что прибыл к нам совсем крошечным? Или потому, что часто болел, а, как известно, больше «прикипаешь» к тому, с кем пришлось, как следует повозиться, пострадать, помучиться? Мой муж, бывший военный, особо нежным характером никогда не отличался. Профессия накладывает свой отпечаток. Для своих двух мальчишек, когда те были маленькие, самое ласковое слово у него было, – «орлы». А с Умкой, – тут тебе и Кнедлик, и Белявочка. Я называла Умку своими ласковыми именами. Был он для меня Пломбирчиком и Белым Солнышком.

Умка – аристократ. Сразу чувствуется порода. Не идет, а перетекает мягко. Походка гордая. Осанка – царственная. Гурман. Он безумел, когда унюхивал оливки и маслины. Обожал каперсы, любил оливье и вареную кукурузу. Души не чаял в креветках и мороженом. Лакомился яблочной шарлоткой. По вкусу ему была печеная тыква и творог во всех изделиях, и в чистом виде. Запеканки, сырники, пироги с творогом мы прятали от него в холодной духовке, чтобы не достал. Так он умудрялся лапой таки доставать спрятанное. Шерстка у него была мягонькая внутри, а сверху скользкая, как перья у леггорнов. После дождя он и пах, как курица, – мокрыми перьями. Особенностью его характера была отчаянная любовь к особам женского рода семейства кошачьих. Целыми сутками мог он отсутствовать дома. Был в загуле.

Как-то во время любовной лихорадки, у него воспалились глаза. Назначено было лечение препаратом, который надо было капать каждые четыре часа. И Умка был нами посажен на «казарменное» положение. То есть, из дому – никуда. На ночь кот относился в подвал на мышиное сафари. А на день – опять в дом. Целую неделю бедное животное металось от окна к окну, не имея возможности сбегать к любимым кошкам. И вот получены последние три инъекции, закапаны глаза и – путь открыт. Я открыла окно, и наш Кнедлик выпорхнул из него, как голубь, и мгновенно скрылся из виду. У меня в голове промелькнула жуткая мысль, что я вижу Умку в последний раз. Я охнула, быстро меняя направление своей мысли, ужасаясь тому, что мне подумалось.

Больше мы Умку не видели. Ходили по близлежащим улицам, заглядывали в каждый двор, звали его, облазили все окрестные овраги, но… Умка исчез. Несмотря на морозные ночи, не закрывали мы окно, все надеясь, что наш любимец появится.

Спустя неделю после его исчезновения, ночью мы проснулись от грохота. Вдруг, ни с того, ни с сего, сорвался, висевший на стене календарь. А спустя еще пару ночей, я слышала Умкин голос, хотя его самого в комнате, конечно, не было (я могу различать голоса наших котов). Его нет до сих пор. Но мы ждем… Ждем… Ждем… И будем ждать. И на что-то надеяться. А вдруг произойдет чудо, и наш Кнедлик опять будет с нами.