Чтение онлайн

Как-то мы с сыном, зайдя в дом, поднялись на второй этаж. Там располагались наши спальные комнаты. Быстро переодевшись в домашнюю одежду, мы одновременно вышли на лестничную площадку. На площадке была… большая лужа воды, которой пару минут назад не было и в помине. Долго мы стояли над ней, рассматривали ее и обсуждали, – откуда же она могла вдруг взяться? В доме отключили внезапно воду, а мы не успели набрать ни капли воды. Лужу я тщательно вытерла. Насухо. Так ничего не придумав, мы пошли вниз ужинать. Минут через двадцать, когда мы поднялись на второй этаж, лужа была на прежнем месте. Нам стало очень страшно. Ведь этого не могло быть. Читать о таких вещах мне приходилось, но вот видеть своими глазами? Я с трудом заставила себя еще раз вытереть эту злополучную лужу, очень надеясь, что она больше не появится. Она больше и не появлялась.

Но дом еще не раз преподносил нам подобные сюрпризы. То ночью сам собой закроется изнутри туалет и приходится взламывать дверь, чтобы попасть в него. То гремят ключи в хрустальной вазочке на первом этаже, хотя там никого нет.

Добавлю, что раньше в этих коттеджах жили высшие чины немецкого летного состава. А сам военный городок располагался в десятке километров от, всем известного, концлагеря Бухенвальд.

Так уж сложилось, что элитная собака породы миттельшнауцер, стала сельским псом. Чистая порода, хорошая родословная, паспорт – все было «как полагается». Но так распорядилась собачья судьба, что этот песик был рожден не для участия в собачьих выставках-конкурсах, а для того, чтобы просто своим существованием радовать нас. И, в свою очередь, получать огромную любовь от нас. Прибыл песик к нам, где-то, в двухмесячном возрасте. Эдакое, собачье совершенство: кругленькое, еще по-щенячьи чиркающее набитым животиком, пол, так коротки были еще маленькие лапки. Но порода уже определялась взглядом навскидку. Характерные для этой породы усики и бородка, окаймляющие конец мордочки, да еще спадающая на шоколадные глаза, челка. Хвостик был, не смотря на столь нежный возраст, купирован, как и полагается чистокровной собаке этой породы. В паспорте уже имелись два составляющих его имени, т. е… имя отца и имя матери. Так что он прибыл к нам уже не безымянным, а Герр Лоттисом. Нам оставалось придумать третью составляющую его имени, и она должна была начинаться с буквы «С». Именно на эту букву оканчивалось имя его матери. Долго подбирали мы всей семьей имя для малыша. Но как-то ничего ему не подходило. Ни одно, ни второе, ни третье. И только – Стронг, как-то сразу «прилипло» к нему. В переводе с английского оно означает «сильный». Нам и хотелось видеть нашего пса сильным, храбрым.

Едва привезенный, он сразу и навсегда покорил наши сердца. Было видно, что у него хороший характер. Всю дорогу от рынка на свое постоянное место жительства именно он успокаивал рыжего котика, взятого ему в друзья, хотя сам был вдвое меньше размером. Именно он вылизывал паниковавшего представителя кошачьих. А дорога была не близкая. Километров 35, если считать от Староконного рынка, что расположен в Одессе. Кот же был самый-самый обычный – дворовой, принесенный сердобольной старушкой, дабы быть отданным в «хорошие руки».

Стронг как-то сразу освоился у нас. Только первые две-три ночи он плакал, звал свою маму, издавая странные звуки: «Р-р-р-ю-ю-ю». Моя сестра, бывшая в это время у нас в гостях, взяла «удар на себя», прихватывая плачущего малыша на ночь в свою комнату, и жертвовала своим сном, жалеючи нас. Чистоплотный, он соглашался делать свои «дела» на улице за взятку в виде нескольких изюминок. Был он очень смышленый, запросто научился показывать, где у него хвостик, поворачивая голову к остатку хвоста, и прихватывая его зубами. Показывал он также и уши, энергично встряхивая головой, отчего они смешно мотались из стороны в сторону. Мы решили не издеваться над собакой, купируя их ему, дабы придать им «необходимый» для этой породы мефистофельский вид. И собака была этому рада, ей уж точно не нужны были такие «обкорнанные» органы слуха. Она явно наслаждалась, когда во время утренних и вечерних прогулок, уши развевались на ветру во время быстрого бега.

Стронг своим видом напоминал блоху: маленького роста, быстрый, прыгучий и окраса «перца с солью». И наша «блоха» умела улыбаться, при этом в глазах его зажигались озорные огоньки. И, несомненно, обладал очень хорошим чувством юмора. В его территорию входила кухня, коридор и веранда. В жилые же комнаты входить было запрещено, но иногда…

Наступал Новый Год. На календаре было 31 декабря. В гостиной стояла, излучая прекрасный хвойный аромат, украшенная стеклянными игрушками, нарядная елка. В гости приехали старший сын с невесткой. Все сели за праздничный стол. Веселились, смеялись, оживленно разговаривали. Муж потихоньку вышел из-за стола. Он у меня «приколист». Любит пошутить. Радостно возбужденные сыновья и невестка что-то весело обсуждали. Вдруг открылись двери, и в комнату неторопливой рысцой вбежал Стронг. Глаза его сияли, как гирлянды на елке, и на морде присутствовала улыбка. Он ощущал, что происходит что-то интересненькое с его участием. На его голове была водружена красная вязаная шапочка, лихо сдвинутая на бок, а по бокам туловища покачивались два хурджуна. Это такие ковровые мешки, которыми жители жарких стран навьючивали лошадей, ослов и верблюдов. Хурджуны были не пусты.

Сначала наступила тишина. Все с удивлением таращились на, появившееся в таком странном виде, животное. Позади пса шел, довольно улыбаясь, муж. А потом воздух взорвался от одновременно исторгнутого визга, хохота, хлопанья ладоней. Муж был доволен произведенным эффектом. А Стронг, позволивший снять с себя поклажу, продолжал гарцевать в шапочке и купался во всеобщем внимании. После шумного вручения подарков, извлеченных из хурджунов, Стронг тоже был вознагражден подарочком в виде лакомых кусочков мясца и косточек. Быстренько покушав в своем уголке, поскорее вернулся к людям и устроился в кресле, что ему категорически запрещалось делать. Но он почувствовал, что сегодня «этот номер» пройдет. И возлежал на кресле до тех пор, пока не прогремел праздничный салют из помпового ружья, произведенный мужем с сыновьями. Только тут Стронг предусмотрительно спрятался под стол так, на всякий случай.

Я убедилась в том, что каждое животное – идивидуум. Они все разные. И одинаковых среди них, нет, так же, как и у людей. У каждого свой характер. Есть животные с «подлянкой», есть хитрецы, есть хитромудрые, лукавые, озорники. Они разные и всякие. Вот Стронг был у нас гордецом. Если и провинится в чем-то, ни за что ни склонит голову, ни завиляет остатком хвоста, не опустит взгляд, пока ругаешь его. Так и будет смотреть прямо тебе в глаза, что совершенно не характерно для собак. А уж, чтобы опуститься до лизания языком, дабы показать, что, мол, все осознал, и больше так не буду делать, так этого не было и быть не могло в принципе. И поэтому один – единственный случай запомнился очень отчетливо.

Стронг был собакой Сергея, моего младшего сына. Был куплен по его настойчивым многолетним просьбам. На его деньги карманные, которые он долго копил, отказывая себе в детских удовольствиях. И выбран пес был тоже Сергеем.

Как-то раз невысокий Стронг, летом живший не в доме, а в будке, стоящей возле ворот, решил пролезть сквозь прутья калитки на улицу и застрял. Нога его неестественно выгнулась, видимо, псу было очень больно, он завизжал. Сережа тут же бросился ему на помощь, принялся высвобождать собаку. Обезумевший от боли пес, не разобравшись, кто виновник этой страшной боли, укусил Сережу и, причем, очень сильно. Он просто прокусил руку сыночка насквозь. На рану страшно было смотреть, хлестала кровь. Но собаку Сергей, все таки, – высвободил.

Я была в шоке. Бросилась обеззараживать рану, останавливать кровь, бинтовать руку. Стронг все время вертелся рядом. А уж, когда я сделала все необходимое для сына, тут уж обрушилась на пса. Я так кричала на него, так некрасиво говорила ему всякие вещи (до сих пор стыдно за себя). А он только стоял, глядя все время мне в глаза. Понимал, что виноват. Дождался, пока я не «иссякну», медленно подошел к своему хозяину и облизал пораненную руку. Таким образом, он извинялся перед Сережей. Прости, мол, неувязочка вышла.

Поскольку животные не живут так долго, как люди, то так получается, что за всю жизнь рядом с нами проживают в разное время целая вереница хвостатых, – собак и котов. И у каждого из них свои предпочтения в еде. Один кот любит, кроме обычных кошачьих продуктов, соленые и свежие огурцы. Другому подавай помидоры свежие, третий «тащится» от бананов, четвертый любит дыню. У нас даже был кот, который обожал деликатесы. Он безумел от запаха сыра «Рокфор», обожал оливки и маслины, лакомился каперсами и курагой. Это я к тому, что и Стронг любил разнообразить свой рацион. С удовольствием он лакомился арбузами, причем, ел их прямо со шкурками. А вот о другом его вкусовом пристрастии мы и не подозревали до поры, до времени.

Осенью, собрав обильный урожай яблок, до морозов хранили его в на веранде в больших проволочных корзинах. Яблоки радовали взор – большие, краснобокие, ароматные. Мы по мере надобности брали из корзины плоды, но я обратила внимание, что яблоки как-то уж слишком быстро «тают». Мужу, сыновьям давала их я, так как их еще и помыть надо было. Так, заподозрить мужа и сыновей в стремительном исчезновении яблок было нельзя. Они отпадали. Оставался только Стронг. И я убедилась, что была права. Как-то выхожу на веранду, а он сидит прямо в корзине (чем привел меня в ужас), топчется по ним, крутится – выбирает яблочко покрасивее. И тут же у меня на глазах – хрусть, хрусть и съел все яблоко без остатка. Таким образом, пополнял количество витаминов в организме. С витамином «С» у него точно был полный порядок!