Чтение онлайн

Во всех комнатах, где ночью плакал скелет младенца, лампы оказались такими же, как теперь в их комнате. Иными словами, они отличались от той, что Гу Лунмин стащил из дома хозяйки.

И судя по тому, что произошло вчера ночью, именно такие лампы и притягивали тварей, а лампа, заполненная маслом из мертвецов, опасности не сулила.

Но от этого легче вовсе не становилось, даже наоборот, ведь получается, они должны освещать комнату останками себе подобных…

Так что вечером Гу Лунмин и Линь Цюши не стали зажигать свет и легли спать пораньше, немного поболтав перед сном.

Гу Лунмин любил поговорить и прихвастнуть был не дурак, Линь Цюши с удовольствием слушал его истории из реальной жизни парня.

Только перед тем как уснуть Линь Цюши всё же бросил взгляд на окно.

Снаружи было темно, свет горел только в двух комнатах, одна принадлежала Янь Шихэ и Сяо Цянь, в другой жила ещё одна пара старых игроков. Остальные окна чернели темнотой, очевидно, потому, что их жители выбросили масляные лампы, либо оставили, но не стали зажигать.

Линь Цюши вернулся в кровать и закрыл глаза, медленно погружаясь в сон. Но в голове у него роились мысли, поэтому крепко заснуть так и не получилось, и когда снаружи послышались тихие шаги, они сразу пробудили Линь Цюши от чуткого сна.

Линь Цюши открыл глаза. Комната утопала в темноте, и только тусклый свет луны падал через окно, оставляя белый след на полу.

Через бумажное окно Линь Цюши увидел ряд низеньких силуэтов, принадлежащих маленьким детям. Мужчина невольно вспомнил вчерашнее происшествие.

А самое неприятное, он услышал шорох от пальцев, трущихся о бумагу.

Вчера женщина проделала отверстие ногтем в их окне, а днём Линь Цюши специально заклеил его. Теперь он лежал на кровати и с замиранием сердца слушал. Ему казалось, шорох подобен удавке, которая в любой момент может затянуться у него на шее.

В конце концов, спустя довольно долгое время, шорох прекратился, словно твари снаружи не смогли проделать дыру в окне и медленно двинулись дальше, к следующей комнате.

А проверка, которую устроил Янь Шихэ, заполучила результат: лампы, наполненные маслом мертвецов, действительно не несут никакого вреда, а наоборот — защищают их.

Но когда Линь Цюши уже почти расслабился, вдруг увидел боковым зрением, что снаружи появилась ещё одна тень. Это была хозяйка двора, которая теперь стояла во весь рост и заглядывала в их комнату сквозь тонкое стекло окна.

Линь Цюши задержал дыхание и вдруг вспомнил о вчерашнем случае с неожиданное зажегшейся лампой.

Что если существуют и другие условия смерти, помимо масла в лампах? Он как раз думал об этом, когда лампа на столе снова, точно как вчера ночью, внезапно зажглась слепящим светом…

Исчезнувшие лампы

Всё произошло так быстро, что Линь Цюши даже понять ничего не успел, но уже машинально бросился к столу. Он хотел, как вчера, погасить лампу, только от неожиданности запаниковал и перевернул её. Фитиль, конечно, сразу погас, но вот лампа со звоном упала на пол, и масло из неё вылилось.

Комната вновь погрузилась в темноту. Линь Цюши приник на одно колено у окна, его посетило очень нехорошее предчувствие… Над головой послышался шорох пальцев о бумагу. Но теперь было ясно, что тварь явно не одна.

Линь Цюши задержал дыхание и сосредоточился, поднял голову и на просвет увидел множество детских рук, шарящих и царапающих по бумаге. В следующий миг раздался звук разрыва, и снаружи в комнату проникла мертвенно-бледная маленькая ручка.

Словно уловив какой-то сигнал, ручка сначала проделала в бумаге дыру, затем исчезла вновь. А следом в отверстии показалось лицо ребёнка, который разевал кроваво-красный рот и издавал писклявый плач.

Ребёнок попытался протиснуться в комнату через окно. На месте его глаз виднелись лишь чёрные щёлки, бледное лицо распухло, как от воды. Живые дети не должны так выглядеть.

Тварь старательно пыталась пролезть в комнату и вот уже протиснулась наполовину, грозясь свалиться на пол.

Линь Цюши невольно отшатнулся, но плач ребёнка напомнил ему стишок из подсказки, который он тут же быстро зачитал вслух:

— Растревожится земля, небо растревожится,

Моё малое дитя никак не успокоится,

Кто мимо пройдёт, пусть трижды прочтёт,

Тогда мой малыш до рассвета уснёт.

Движения твари замедлились, однако не прервались.

Тогда Линь Цюши прочитал стишок ещё раз и ещё, и вот на третий раз уже почти проникший в комнату ребёнок наконец замер, повиснув в окне, будто бы заснул.

Линь Цюши вздохнул с облегчением. Ранее, во время жертвоприношения речному богу, стишок читали жители посёлка, таким образом пытаясь уберечься от нападения. Именно поэтому мужчина решился тоже прочитать эти слова вслух, однако не был уверен до конца, что они действительно помогут.

Мелкий демон застрял в окне, не продвинувшись внутрь больше ни на миллиметр.

Но Линь Цюши пока не решался пошевелиться — через бумагу на просвет он всё ещё видел снаружи высокий силуэт женщины.

Она бродила по веранде в беспокойстве, ожидая чего-то.

А когда заметила наконец, что ребёнок в окне, похоже, больше не двигается, пришла в настоящую ярость. Линь Цюши увидел, как она с трудом вытянула демонёнка из дырки в окне, затем сама заглянула в комнату, рыская по ней гневным взглядом и тихо нашёптывая проклятия.

Линь Цюши, притаившийся под окном, не шевелился.

Он спрятался в слепой зоне, ровно в таком месте, где женщина со своего угла зрения не могла его обнаружить. Её чёрные глаза осмотрели комнату, но не нашли того, что искали, оттого изо рта вырвался низкий рык ярости, как у разозлённого дикого животного.

Линь Цюши притворялся, что ничего не видит и не слышит.

Противостояние продолжалось — женщина не уходила, Линь Цюши не двигался.

Кажется, хозяйка была твёрдо уверена, что человек в комнате не спит, и потому настойчиво ждала, что он себя выдаст. Только когда во дворе раздался звонкий крик петуха, Линь Цюши наконец услышал её удаляющиеся шаги. А вместе с шагами — звук тяжёлого металлического предмета, который тащили по полу. Вспомнив об огромном тесаке, которым женщина вчера рубила трупы, Линь Цюши заподозрил, что именно это орудие она и взяла с собой.

Вне всяких сомнений, если бы не быстрая реакция, Линь Цюши был бы уже мёртв.

Поглядев на сладко сопящего на кровати Гу Лунмина, Линь Цюши невольно проникся к нему уважением, а также убедился в собственной догадке.

Женщина снаружи прекрасно видела спящего Гу Лунмина. И если бы могла напасть на него, наверняка уже сделала бы это.

Иными словами, существовало по крайней мере два условия, при которых хозяйка могла убивать. Первое — жертва не спит. Второе — она видит жертву, которая не спит.