Чтение онлайн

Но если сирень разрывает сумрак в аллее

Тьма не посмеет, не сможет – если сирень!

1.

В зелёном, весёлом покое

Когда бы не громкая птица –

Шуршанье покоя – такое,

С которым и сон не сравнится,

Когда бы не громкая птица

Над спрятанной в чаще рекою.

…И заросли влазят по склонам,

Не зная, что значит топор,

И сонные мальвы в зелёном

Висят над приречной тропой,

Могучая зелень покоя –

Над ней даже солнце – зелён…

И зéлена пена левкоев,

И тень под твоею рукою…

Камланье лягушек такое

В кувшинках – зелёновый звон!

А если и выторчит сонный

Репейник, сердит и лилов,

То медленно ветер зелёный

Всплывает из трав и стволов,

Смеясь, покружит над толпою

Зелёных серьёзных шмелей и –

Туда, где бредут с водопоя

Зелёные козы, белея.

В зелёном покое платана

Так весела музыка сфер,

Что «Вечный покой» Левитана

Тут был бы и мрачен и сер.

В зелёных разгулах бурьяна

Тут нету богов, кроме Пана,

(Нет больше богов, кроме Пана!)

И эти два синих пруда,

Покрытые ряской зелёной –

Глаза его – весело сонны:

Смотреть не хотят никуда…

2.

…А те, кто умеют

Падать в траву –

Масштабы чумеют

От тех что умеют

В траву – наяву.

Примнутся под спину

В траве чудеса

И шпили травинок

Проткнут небеса.

Базар воробьиный

На ржавых путях.

Поросших травой,

В беспутных жасминах

Торчит, как монах

Шлагбаум кривой:

Молиться на листья.

Молиться на травы¬ –

Бутоны живей,

Чем церковные главы!

Дордонь

…Это – о лете?

Гул океана.

Гул океана.

Эхо от туч.

Зелены сети,

Мокры и рваны.

Косо пробившийся

Бледный луч.

Чайка торчит

В асфальтовом небе.

Скала торчит –

Углом доска.

Песок – паркет.

Тучи – мебель.

Гул океана.

Шурш песка,

Гул океана –

Грубая туба:

(Не выживают

Ни сакс ни кларнет)

Гул океана

Глушит и трубы,

А уж о скрипке

И речи нет,

Гул океана,

Гул океана.

Дробь барабанная

Бьёт дождём…

Ветер

(Партия большого барабана)

Ветер к финалу

Готовит

Гром…

Мишурные брызги,–

Речные подарки,–

Вихрятся в мальчишеском беге байдарки!

Весло – продолжнье руки, продолженье

Реки… Ну, короче, причина движенья…

Попробуй-ка, так различи набегу

Стога ли, коровы ли, там на берегу ?

Но речка замедлится в беге счастливом,

Но речка

Окончится неторопливым заливом -

Где жаворонков оттесняют туманы,

Где жаворонков заменяют бакланы,

Где сейнеры вдоль деревяного мола

Качаются, готовые сняться с прикола…

И возле гранитной узорной церквушки

Наставят гортензии синие ушки,

Холщёвое небо одарят в достатке

Густой синевой…

(Ну, а цвета остатки

И морю достанутся – прямо от устья

Речонки –

И щедро: малярной кистью…)

Из кружки (из бухточки) пена прибоя –

Рыбаку обещает что-то хмельное…

Но – бряканье цепи. Но – скрип якорей.

Последняя кружка?

Он помнит о ней…

А краски бледнеют. И синее тоже,

Белея, иссякнуть под тучами может…

Вот – море и небо утратили цвет –

И нет рыбаков,

И сейнеров нет.

Отлив.

Скалы голы.

Залив – по колени…

А стих не подвержен такой перемене.

А. Д. Михайлову

Меня послал фон Эшенбах

Предмет неведомый искать

Да бесконечно на плечах

Кастрюлю ржавую таскать !

Я находил, бросал – не жаль:

Ведь это всё был не Грааль…

Но Что он есть ? На вид каков?

Всё в мире отвечало мне

Апофатическое «Не…»

Поди спроси у берегов

У замков, или деревень,

Но им ответить, видно, лень.

А тот, кто в путь меня погнал

Сам, видно, ничего не знал…

Но кто же – я ? Опять ответ

«не, не, не, не…» – иного нет:

Я не Гавейн, не Ланцелот,

И, уж понятно, не Артур,

И мне не нужен Камелот

И стайки тех дворцовых дур,

Но мне, увы, невнятна цель…

Я видел города в горах,

Верблюдов в солнечных степях

И троллей в северных лесах,

Я видел гору Сен-Мишель…

Лечу «туда, не вем куда»

Найти бы «то не знаю что»…

Я должен странствовать всегда…

Седлом набил я место то,

Проехал тысячи страниц…

И что нашел я? пенье птиц?

Ну жаворонок над травой,

Да свет небес над головой…

И вновь скачу, неутомим…

Холм за холмом… А что за ним?

Сэр, ну куда Вас понесло?

Пусть я до дыр протёр седло,

Я понял, что такое даль:

Она сама и есть Грааль!