Калифорния
Шрифт:
— К чёрту тебя, Райзада!
Он не обернулся…
Глава 11. "Я — убийца!"
Третья попытка попасть ключом в замочную скважину закончилась столь же плачевно, как и предыдущие две — подрагивающие пальцы упрямо соскакивали с намеченной траектории, царапая металл замка. Четвёртого раза не понадобилось — в резко распахнувшуюся дверь квартиры моё бренное тело тяжело ввалилось, почти рухнув на растерянно застывшую фигуру мистера Хардса. Поймав за плечи, он выразил массу сочувствия моему состоянию,
— О Господи, птичка! Ты, что — набралась?!
— Неа. — помахала перед его носом рукой с ключом. — Ничего подобного!
— Блин, Кхуши, выглядишь жутко! — разглядел он спутанные волосы и босые ноги (вторая туфля осталась на пассажирском сидении моей машины. Не спрашивайте «Зачем?».) — Что случилось? На тебя напали?!
Догадка прямо в яблочко, но я помотала головой,
— Всё в порядке. — Пихнув ему в руки сумочку и ключ от машины (бог весть сколько я проползала по песку в поисках его, подсвечивая себе телефоном), бодро прошуровала мимо. — Слушай… Сэмми, мне надо в душ.
— Кхуши, тут такое дело. Пока тебя не было…
— Потом! — махнула на него, захлопывая за собой дверь ванной.
Блаженство… Реклама навязчиво твердит, что это бокал мартини в руках, пока тело варится в жарких солнечных лучах в гамаке где-то на побережье Карибского моря, белый песок, лазурный океан и шелест пальм над головой. Да что они знают о истинном блаженстве, когда горячие, почти обжигающие струи обрушиваются на тело смывая пот, накопившуюся за день усталость, чужие запахи, навязчивые сожаления? Знают ли они, какое облегчение накатывает, вслед за стекающим с плеч грузом давящих грудь воспоминаний, за чувством вины, утекающим вместе с шумным потоком в канализацию? Запустив пальцы в волосы, ощутила мелкие струйки песка, скользящие вниз, щекочущие шею, торопящиеся по спине… Усилив напор воды подставила под него лоб. Ах, если бы так же просто было избавится от неуёмного, бушующего бешенства! Как он посмел?! Что о себе возомнил?! Кто позволил ему играть мной, вот так, запросто, круша мою жизнь! Мои желания, мечты, планы, самоуважение… Само собой, ему нет до этого никакого дела! Только его желания, только его решения, только его обида! Зачем это всё? Унизить, доказать свою власть, напомнить, что я всё ещё принадлежу ему и он может распоряжаться моей жизнью по своей прихоти? На что он рассчитывает? Он совсем свихнулся если искренно верит, что я разорву отношения с Фернандо, рассказав о прошлой ночи, и брошусь умолять бывшего супруга принять меня обратно ради гипотетического (а может и нет) ребёнка? Побитой собакой сидеть у его дверей ожидая снисходительного прощения? Бросить всё?! Всё ради чего я боролась, ломала себя, выживая последние два с половиной года в этой чужой стране. Оно движение его бёдер и я в ловушке?! Фигушки! Рьяно стирая мочалкой с уже покрасневшей кожи песчинки, прокручивала в голове возможные варианты спасения. Их было не так чтоб много, но наличие двух продвинутых подруг, живущих насыщенной личной жизнью, значительно расширили мой кругозор. Что-то такое мелькало в разговорах про специальные таблетки… «Спрошу утром у Пэм. Она точно знает.»- пришла к решению старательно вымывая из себя остатки спермы. Да, милый, твой дурацкий план провалится! Никаких детей! Во всяком случае — не в этот раз! Не таким способом! Дети должны приходить в этот мир в настоящей, дружной семье, как плод любви, а не мести…
В этих мыслях покинув ванну, обмотанная полотенцами сверху и снизу, я отрыла дверь в свою комнату и зависла на пороге, разглядывая кровать.
— Я пытался тебя предупредить… — просунув голову через моё плечо прошептал Сэм. — Он тут с полуночи обретается. Завалился уже весьма подогретый, горя стремлением увидеть тебя прямо немедленно. Потребовал с меня поздравлений со скорой свадьбой. Ну, я поздравил, конечно. Трудно что ли? Сказал ему, мол тебя дома нет и когда будешь — я вообще без понятия, но его воодушевления это не остудило. Сообщил, что будет тебя дожидаться. Ну и вот… — указав на распростертое на моей постели тело Фернандо, Сэм пожал плечами. — Будить будешь?
— Пусть спит. — вздохнула я. Сил на разборки с темпераментным женихом просто не было. — Всё, Сэмми, иди! У меня был тяжелый день…
— Эй, куда? — уперся балбес, застряв в дверном проёме. — Дай полюбоваться — то — первый раз вижу в твоей постели мужчину!
— И последний! Сэм, не вынуждай меня применить силу, исчезни!
Вытолкав большое тело за дверь, упала на кровать рядом с дрыхнущим Фернандо и закрыла глаза. В комнате было тихо, но в голове безумной полькой крутилась и крутилась какая-то бестолковая мелодия. Не музыка, нет, сумасшедшая какофония звуков, голосов, под которую воспоминания и мысли дергались, выпячиваясь и кривляясь, толкаясь в бесконечном хаотичном движении. Хотелось выцепить, задержаться на чём-то одном, чтобы остановить кружение, успокоиться, но бешенная пляска продолжалась. «Кхуши, ты окончательно сдвинулась!» — констатировала неутешительное, закрыв лицо руками. Полотенце сползло с груди, выставив на обозрение маленькие розовые соски. Обозревать это безобразие кроме меня было некому, но рука неосознанно потянула полотенце вверх — надо одеться! Утонув в любимой выцветшей футболке, почти скрывшей колени, потихоньку скользнула под одеяло, стараясь не потревожить нежданного соседа по кровати и сразу почувствовала себя лучше. Привычные, «свои» запахи, окутав вслед за одеялом, слегка уменьшили «болтанку» в голове, замедлив дыхание до почти умиротворенного.
Внезапный шумный вздох и движение Фернандо привлекли внимание. Нет, он не проснулся, лишь перевернулся на бок, удобнее пристроив ладонь под щёку и подтянув колени к животу. Счастливчик! Вот уж кого не гнетут терзания — идеально гладкий лоб, расслабленные пухлые губы и лёгкий румянец на скулах наводили на мысль о спящем младенце. Чётко очерченный волевой подбородок с небольшой ямочкой, густые, длинные ресницы, капризные дуги ухоженных бровей… Несколько прядей выбились из безупречной причёски, соскользнув на узкий нос с небольшой горбинкой, как уверял его обладатель — наследство испанских аристократов. Кончиками пальцев подцепив свалившуюся прядь, вернула её место, поймав себя на странном вопросе — «Почему?». Почему так никогда не было с Фернандо? Ни этого сумасшедшего сердцебиения, ни жжения в груди, ни подкосившихся ног, ни воспоминаний о его пальцах? Он ведь красивый, и очень! Заботливый, нежный, внимательный… Список можно было продолжать и продолжать, но при мысли о Фернандо на ум приходили лишь воспоминания о тёплых солнечных лучах на пляже, о стакане прохладного лимонада, о расслабляющей ванне с пузырьками… Приятно и необременительно. Ничего общего с тем безумием, что случилось ночью на пляже. Ничего общего…
Откинувшись на спину, закрыла глаза, расслабившись. Каждый знает — ночь время глупых мыслей и бестолковых вопросов. Но вопросы не отставали, мешая заснуть. Было ли так раньше? У нас с Арнавом. Сумасшествие, страсть без ограничений и правил… Ничего подобного не могла вспомнить. Раньше, до моего побега, наша интимная жизнь напоминала осторожный вальс. Где один из партнеров постоянно боится наступить другому на ноги, тогда как второй — никогда раньше не танцевал. В моменты близости меня не оставляло ощущение, будто он сдерживает себя, не позволяет вырваться чему-то, постоянно. Надо признать — это немного пугало, в придачу к обычному смущению заставляя чувствовать себя ещё более скованно. Не знаю, то ли я казалась Арнаву слишком юной, то ли слишком хрупкой, слишком наивной… Или всё сразу? Я не решалась спросить. Спрашивать такое неловко, стыдно. Для меня той, прежней, немыслимо. И вот этой ночью… Вальсов больше не было. Ненависть, боль, обида, желание — адский коктейль Молотова, взорвавший плотины осторожности и благоразумия. «Так вот как оно может быть?!» — билось в голове вспуганной птицей, разметав в стороны остальные мысли. «Вот как оно бывает!». Злость на Арнава никуда не делась, но незаметно уползла в тень, вытесненная воспоминанием о выражении его глаз, когда снова и снова он хрипло повторял моё имя, жадно приникая к губам…
Точно, чокнутая! Зачем вообще я думаю об этом?! Мало мне хлопот с этим демоном днём, так и ночью из-за него не спать! Рассердившись на себя, дернула вверх одеяло, забираясь под него с головой. Спать, Кхуши, спать! Утром на работу! Хватит глупостей! Несколько раз повторённая мантра подействовала, а может я просто очень устала, но сон действительно спрятал меня на несколько часов от действительности, приняв в свои безмятежные объятия.
«Проснись и пой!» приветствовал день слепящим глаза светом, обещая очередной температурный рекорд к обеду. Дурманящий запах кофе, поймав на крючок, приволок на кухню моё вряд ли пришедшее в сознание тело.
— Салют, зомби! — отсалютовал чашкой Сэм. — А я уж думал будить тебя придется.
— У меня будильник… — сообщила в ответ, не утоняя, что включить данное устройство я не удосужилась. — Работа прежде всего! — лозунг звучал хорошо. Главное — оптимистично!
— Прибереги эту фразу для Эдди. Могу поспорить — наш корифей Большого кино ужасно по тебе соскучился и живой со съёмочной площадки сегодня не выпустит.
— Спасибо, Сэмми, ты умеешь приободрить! — сунула нос в чашку с кофе, наслаждаясь ароматом.
— Ну, а кто ещё скажет тебе правду, птичка! Только настоящий друг! — сразу половина бутерброда исчезла у него во рту. — А всё потому, что люблю тебя! Кстати, о любви — испанский петух всё ещё дрыхнет?
— Слава Богине! Пусть так и останется…
— Рассчитываешь сбежать без объяснений? — проницательно уточнил Сэм, уничтожая остатки бутерброда.
— Это называется тактическое отступление. — Пожала плечами. — Я не знаю, что ему сказать.
Признание прозвучало беспомощно.
— То есть тема со скорой свадьбой и всё такое — из раздела домыслов и фантазий?
— Не так чтоб совсем. — кофе закончилось, хотелось ещё. — Кое- что такое я вправду сказала Сьюзен… Но это было не всерьёз. Не совсем всерьёз. Я не знаю, насколько серьёзно.
— И как ты…?
Наверно Сэм собирался спросить, как я планирую выкручиваться из этой непонятной ситуации, но не успел закончить вопрос, когда за спиной прозвучало «Доброе утро! О, у вас тут кофе?», а в шею выдохнули «Ми амор, я так счастлив!» круша все шансы на «тактическое отступление».
Дальше совсем не интересно. Хотелось бы пропустить эпизод, где я малодушно улыбаюсь «жениху», позволяя ему поцеловать себя и увлечённо болтать о нашей предстоящей свадьбе. Я не смогла. Просто не смогла ударить его правдой, стерев признанием эту невыносимо сияющую улыбку, одним жестоким словом изгнать такое детское счастье из этих блестящих предвкушением глаз. С другой стороны, чтож — ещё одной ложью больше. Давно стоило признать — для мисс Гупта в аду не первый день придерживают тёпленькое местечко. Однако жуткие твари, кипящее масло и всякие прочие гадости, пугают меня значительно меньше чудовищ обитающих в нашем мире. И не за какие посулы благодати, я не смогла бы стать одним из этих монстров для Фернандо. В общем — нехотя подтвердив вчерашние слова Сьюзен и тем самым перекочевав в почти официальный статус «невесты», я фальшиво поулыбалась Ферджи и пообещав встретиться с ним вечером, засобиралась на трудовые подвиги. Торопливо подставив губы под прощальный поцелуй, отмела его предложение подкинуть до съёмочного городка и через час, или около того, предстала перед маленькие, но весьма проницательные глазки Эдди. Его внимательный взгляд, едва задержавшись на запыхавшемся Сэме, наверняка подметил и синяки у меня под глазами, и впопыхах натянутую мятую футболку… Наконец сфокусировавшись на «вороньем гнезде» на голове мисс Райз (ночью голову помыла, но не расчесала) толстячок зычно вздохнул и возопил на весь павильон «Эсме, сюда!». Неодобрительно махнув на меня маленькой ручкой, Эдди скомандовал подоспевшей гримерше «Сделай с этим что — нибудь. И чтобы через полчаса мисс Райз была на площадке!» и осуждающе покачав головой демонстративно отвернулся, обрушившись на осветителей «Куда прёте болваны?! Велено же — сцена три, комната Маркуса! Всех нахрен уволю!». Не составило труда догадаться, что режиссер нынче не в духе. Однако начало рабочего дня прошло на удивление спокойно. У меня было всего несколько фраз в первой сцене, а потом перерыв, которым я воспользовалась, чтобы позвонить Памеле. Выслушав краткую и весьма сумбурную версию истории, случившейся с «моей подругой», Пэм воскликнула,